Глава 22 Romantic Collection 29

Школа была закончена, я сдала экзамены, пережила выпускной и затем, уже в другом городе, поступила в университет. На это ушла половина лета, оставшуюся же часть я то скучала, то боролась с наваждениями, требующими от меня слишком многого, например, писать. Я садилась за роман, но он задавливал своей громадой, я ощущала себя будто перед скалой, которую зачем-то мне поручили поднять, но ни средств, ни инструментов не дали. Я не против, я согласна! Но, описав совсем немного, чувствовала, как силы  заканчивались, наваждения уходили, и я жила спокойно несколько дней. Только наваждения возвращались вновь, события прошлогодней давности начинали маячить перед глазами, будто происходили вчера, они заслоняли собой реальность, да так, что иногда становилось страшно, не сойду ли с ума.

Если сюда добавить сны, то картина становилась ещё полнее. Например, я увидела Галю во сне, а потом, через некоторые время, получила от нее письмо, сверила даты и… они совпали: моя запись о сне в дневнике и штамп почты. Я понимала, что могу видеть мысли людей во сне, но это же… ни в какие ворота!!!

Во сне приходили многие, часто Гера, Громов, редко остальные, а один раз кто-то, кого никак не могла узнать. Он так и спросил:

— Ты не узнаешь меня?

Я смущенно улыбнулась. Он был высокий, светлые волосы, челка, пробор посредине. Мы шли рядом, но отчего-то около больницы, и очень хотелось с ним целоваться.

Потом поезд, а в нем радиация, авария, шум, паника, я выжила, остальные — не знаю. Через много лет снова вернулась на это место: остов поезда еще находился там, полуразвалившийся, поросший травой и мелким кустарником, я вошла в какую-то часть вагона, но вдруг… обнаружила того же мальчика, словно все это время он был там…

Я ждала сентября, начала учебы.

Где-то через неделю после Первого сентября, может, больше, позвонила мама:

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она встревоженно.

— Нормально я себя чувствую. Чего ты спрашиваешь?

— Тётя Тоня звонила… — мама немного запнулась. — У Саши рак, четвертая стадия. Надежды нет.

— Когда? Когда об этом узнали?

— Весной. Саша пошел на флюорографию, до этого всегда отлынивал, после снимка его отправили в онкологию. Опухоль около сердца, она сильно разрослась. Он ничего не чувствовал, только стал покашливать, видимо, опухоль стала давить на легкие. Летом сделали операцию, но пошли метастазы… по всем органам.

«Когда я видела его в последний раз? — я стала тщательно вспоминать. — В январе. В мае… уже не пускали…»

— Саша умрет, — продолжала мама. — Это неизлечимо. Он лежал в трех клиниках, дальнейшие операции бесполезны. Ему делают химиотерапию, и у него… больше нет волос.

 

Самое странное, сколь печальным ни было  известие, оно не особо меня тронуло. Да, я немного поплакала, походила по комнате в темноте, пытаясь осмыслить, представить, понять, отыскала ручку, подаренную Сашей на шестнадцатилетие, заметила, что чернила потекли, впитались в эмаль, отчего ей невозможно больше пользоваться, но и это не тронуло, не испугало. Я думала, что-то отразится в снах, придут какие-то символы, переживания, но на следующее утро сны оказались совершенно обычны, ни тени грусти или чего-то такого, отразившего бы Сашину болезнь. Я погуляла с утра, но на небе ни облачка, пошла на пары, и, оказавшись среди людей в институте, больше не могла навязывать себе грусть. Нет, мне было жалко Сашу, я не хотела, чтобы он умирал.

Приснился он только в октябре, после того, как мама позвонила им. Саша поднял трубку, и, как мама рассказывала, голос у него был бодрый, но скорее потому, что родители не всё говорили ему о его болезни. Во сне я находилась у него в комнате, но почему-то с одной из своих подруг периода класса девятого.

— Как тебе Саша? — спрашивала у нее, волосы у Саши короткие, но все же были.

— От него несет лекарствами, — ответила та, морща нос.

—  Ты же знаешь, что с ним!

Потом мы остались с ним наедине, и вдруг снова нахлынуло чувство, что я пришла именно туда, где НУЖНО быть. Я рассматривала его комнату, обстановку и наслаждалась.

— Записать тебе что-нибудь на компакт-диск? — спрашивал Саша, по-старому думая, что я прихожу сюда только по делу, я мотала головой. Мы долго были вместе, а когда пришла пора уходить, вдруг начали целоваться, стоя прямо посреди комнаты. Саша держал меня в объятиях и повторял снова и снова:

— Обязательно возвращайся. Обязательно!

Только тогда меня что-то пробило, утром я плакала, пытаясь взять в толк, как Саша может умереть, но все равно в этом ощущалась какая-то заслонка. Я не понимала, что на самом деле чувствую, ведь о чем бы ни писала в дневниках, все казалось фальшью. Я могла убиваться о его болезни, но не верила в свои страдания, не верила так же и в свое равнодушие, ни во что не верила.

Периодически наваждения о лагере продолжали наступать на меня, заставляя думать о Гере, навязывая любовь к нему и завораживая счастливыми воспоминаниями. Не в силах справиться с этим эмоционально, я снова бралась за тетрадь, и она начинала отражать то, что совсем не было в моих обычных мыслях. Я терялась.

Саша обручился в церкви со своей девушкой, мама ездила к ним в ноябре, а в декабре у него отказали ноги. Я снова его видела, снова его комната и много солнечного света, стояли и обнимались молча, боясь шелохнуться и отпугнуть друг друга.

Дни проходили, в январе, перед экзаменами, выделили около недели на подготовку, но вместо того, чтобы учить, первые четыре дня я непрерывно писала, но нет, не о Саше, а о том, как ехала в лагерь, о Гере, о его ухаживаниях и первом поцелуе. Домашние думали, что переписываю лекции, я не пыталась их разубеждать, но писала, писала, писала. Одна тетрадь кончилась, взяла другую, а потом, когда прервалось, пошла учить высшую математику.

Меня гоняли на экзамене, но я ответила на весь билет, а так же на все вопросы курса, решила все задачи. Преподаватель глянул на огромное количество «н» в журнале, но все же вывел мне «пять».

Потом сдавали философию, я тоже все выучила и отвечала прямо по учебнику:

— Платон говорил, есть мир «Идей», это мир истинного бытия, а есть мир «Вещей» — то, что нас окружает. Мир Вещей представляет собой слепок мира Идей и является вторичным. Человек находится одновременно в двух мирах, и с миром «идей» его связывает бессмертная душа, а она лишь на время представлена в каком-либо теле.

Странно, я ничего не придумала от себя, но преподаватель по философии вдруг сказал:

— У Вас есть задатки…

 

Я вернулась домой.

— Саша не встает и не хочет никого видеть, тебе не надо к ним, — говорила мама. — У него страшные боли, постоянно требует наркотиков. Он уже ничего не ест. До этого помогала водка с маслом, так он отказался ее пить. Сказал: «Я лучше проживу короткую жизнь, но яркую, чем всю жизнь прозябать инвалидом!»

Я все же поехала в город, в поезде убеждала себя, что непременно, ОБЯЗАТЕЛЬНО нужно найти Геру. Рассматривала фотопленку из лагеря, строя планы, как приеду к нему . Это не просто, помимо безумного страха, который испытывала, лишь представив встречу, преградой служило то, что Гера не жил в городе, где-то рядом. «Ничего! — убеждала себя. — Нужно просто спросить у кого-то. Найти маршрутку!»  Но когда приехала, сам воздух города как будто сказал, что Геру искать не только не нужно, более того, НЕЛЬЗЯ! И был так убедителен, что вызвал во мне что-то наподобие ужаса: «Беги от него! Беги! Нельзя тебе! И так беги, чтобы он тебя сам не нашел!» Я послушалась.

Позвонила Громову:

— Привет, Макс. Это… — представилась, но Громов был равнодушен и как-то особо холоден:

— Извини, я не могу с тобой встретиться.

Поэтому нашла Любу и вместе с ней посетила Костика. Посидели полчаса в подъезде на корточках, и только затем перед самым отъездом одна направилась к Сашиному дому.

Я искала тот канализационный люк, который означал «ровно половину пути» от его подъезда до остановки. Люк оказался почему-то в стороне, не там, где я предполагала, а может, это не тот люк. Добралась до подъезда, посмотрела в окна, во двор выходил зал, Сашина же комната находилась с другой стороны, посмотрела и сказала тихо:

— Здравствуй, Саша. А я пришла…

Еще постояла, затем обогнула дом, стараясь найти окно именно его комнаты, но там уже совсем ничего не чувствовала.

В Москве, возвращаясь, на вокзале вдруг столкнулась с Грином.

— О! А ты, что тут делаешь? — спросил он.

— Еду, — но так как меня встречал дедушка, долгого разговора не получилось.

 

Я больше не хотела писать дневник и на протяжении двух недель не делала этого, ибо больше не желала иметь память. Когда приснился Саша, почему-то полностью здоровым и славшим мне письма, я тоже не стала записывать, решив, что это лишь обрывки моих собственных воспоминаний вперемешку с фантазиями. Я не видела смысла ни в чем, ни в снах, ни тем более в романе. О чем он? О том, как я ездила в лагерь? О том, как встречалась с Герой, а потом рассталась? Банальная история… Но Саша пришел во сне и на следующее утро снова здоровым, радостным, счастливым и на этот раз уже стремившимся ко мне приехать, тогда сон записала.

Примерно через неделю позвонила мама, был уже март.

— Саша умер, — сказала она.

— Когда? — спросила я нейтрально, она ответила:

— 22 февраля. Завтра девятый день. Смерти его уже ждали, он два месяца лежал, не вставая, начались пролежни. Последние две недели почти не приходил в сознание, а если приходил, то спрашивал: «Где я?» Умер ночью, очень тихо. Он в зале лежал в последнее время.

«22 февраля… — повторила про себя, когда закончила разговаривать… — Что-то здесь…»

Я вспомнила сон и направилась к дневнику посмотреть, что именно там было. Сон оказался от 24 февраля.

«Но это второй сон! А первый, значит,… 23… Когда уже умер??? Это… ОН… приходил?»

Запись была слишком скудной, я пыталась вспомнить сама: здоровый, красивый, счастливый, радостный, он просто излучал свободу и счастье. И было много писем, очень много.

Я больше не надеялась его увидеть во сне, но он пришел еще раз, прямо на следующую ночь. Не помню, где мы находились, какой-то компьютер и диван, на которым мы лежали, обнявшись. Было холодно, а в его объятиях тепло. Нас освещал только свет от монитора. Иногда Саша меня целовал легким прикосновением в губы, отчего становилось очень приятно, спокойно и легко. Только одно меня терзало, что Саша скоро уйдет, он всегда уходил в такие моменты, то по делам, то куда-то еще, я, наконец, решилась спросить его прямо, ибо легче быть подготовленным, чем страдать от неожиданности.

— А тебе… не нужно куда-нибудь? Уходить? — спросила осторожно.

Саша покачал головой и мягко ответил:

—  Нет. Я теперь никуда не спешу.

__________________________________________________________________

Дневник

 13 марта. Приснился Гера, как будто спрашивал, зачем я его опять вызвала, зачем побеспокоила. 

4 апреля. Пришло письмо от Любы: «Я передала от тебя привет Джо, но он как-то странно прореагировал, даже не могу объяснить как. Я его спросила: «Может, тебе адрес дать?» Он подумал и сказал: «Хорошо, я потом найду тебя и спрошу». И разошлись. Он ничего больше не спрашивал, хотя мы видимся периодически.»  

Что было во сне? Поезда, мы вместе, я говорю, что его люблю, мы не хотим расставаться, а потом: «Зачем? Зачем ты меня тревожишь? Зачем я опять тебе сдался?»

 10 апреля. Вчера и сегодня писала роман.  Счастье и другой взгляд на мир.  Даже жизнь моя приобретает смысл.

 28 апреля. Сегодня звучала песня «Незаконченный роман». Вспомнила Геру и одновременно Сашу. Странно.

29 апреля. Ничего не понимаю. Постоянно хочется дописать роман. Значит, что-то в нем есть, значит, что-то было в этом лагере? 

 30 апреля. Если ты так помнишь Геру, чего ты ничем не пожертвовала, чтобы быть с ним? Почему ты не осталась в том городе? Странные вопросы.

 12 мая. Когда вспоминаю, что Саша умер, не могу понять этого слова. Что значит «умер»? Как это произошло? Приснилось, что Гера тоже умер, а кто-то, словно привидение, был со мной в военной форме. Я их то боялась, то хотела их защиты.

13 мая. Лежала на диване и думала, что хочу вернуться в тот город летом. Написать Гере записку и встретиться на набережной.

 16 мая. Я могла бы съездить туда летом. Надеть красивое платье и пойти на набережную. Гулять, смотреть на корабли. Не грустить, не вспоминать, не страстно хотеть его встретить, не мечтать о прошлом и не ходить по старым адресам. Просто смотреть на воду. Куда я улетаю? Реальность отрезвляет.

 20 мая. Не хочу писать. Хочется забыться и уснуть.

 21 мая. Мама прислала письмо. После уроков зашел Пашечка. Его забирают в армию в пограничные войска. Закончил ПТУ с тремя тройками, спросил обо мне. «Он же был в тебя влюблен с 3-го класса, видно, что и сейчас неравнодушен…»

 9 июня. Приснились Гера и Громов. Приятно, что они еще есть, не канули в прошлое. Два раза на остановке видела парня, похожего на Геру. Фигура, посадка головы, прическа, и то же отношение к нему: не могу смотреть и отворачиваюсь. Ничего не понимаю.

 12 июня. Под утро приснился Гера. Мы с ним помирились, ходили вместе, обнимались, такие веселые, счастливые. Я почти проснулась, но досматривалал сон.

 21 июня. Во сне за мной ухаживали два человека. Гера это видел, улыбался, потом ушел. Сколько времени прошло… Я настроилась, что снится он мне не может, и даже во сне не верю, что он там есть.

 25 июня. Хватит. Я не могу возвращаться назад. Надоело мечтать. Купи себе новую одежду, чувствуй себя красивой. Забудь прошлое. Вчера была счастлива — сдала экзамен. Встретилась с новым парнем и почувствовала тупик.

 30 июня. Опять Гера. Резко и отчетливо. Все вернулось. Что-то важное, главное. Оно не подходит под реальность.

 6 июля. Мои мысли слишком ужасны, чтобы их записывать.

 8 сентября. Бегаю все время. Почти не бываю дома, обвешиваю себя всевозможными делами, чтобы было над чем поломать голову: как решить, достать, успеть, купить, поступить на курсы, взять доклад. Новый парень может всегда помочь убить лишнее время, а следовательно, и мысли. 

21 сентября. Я не хочу туда возвращаться ни сейчас и никогда. Только начала обретать спокойствие.

 22 сентября. Может, сейчас совершенно пустой период, но мне нравится. Теперь у меня все просто, как дважды два. Я знаю, что хочу. Я выбиваюсь из колеи, думая о том. Поэтому не хочу ничего вспоминать, не хочу читать прошлые дневники. 

10 ноября. Звонила мама, приглашала домой на каникулы. Не поеду.

13 ноября. Записалась в школу бизнеса.

5 декабря. Сегодня общалась с Герой — моей первой или второй любовью, точно и не определить. Ну и что, что в реальности его звали по-другому,  для меня он был Герой. Тот же быстрый взгляд, сдержанно-серьезный характер и выражение лица. Будто опять была в ШОДе.

 4 января. Как экзамены, меня тянет писать, будто другого времени нет. Села за роман. Вроде ничего, получается. Нужно учить вышку.

 12 января. Не знаю почему, но приснился Саша. Саша, ты же умер, ты не можешь сниться! Мы были как брат с сестрой, но он нередко обнимал меня и целовал. Не было чувства как раньше в снах — бесконечного счастья, но то, что он единственный и то, что никто, кроме него, не нужен, было. Почему? Годовщина только через полтора месяца. Это не точка. Мне нужно самой приехать в их дом, там что-то есть для меня.  Без этого нельзя всё забыть.

 22 января. Редко беру дневник. Взрослею. Нет таких переживаний, как когда-то. Мысль о том, что когда-нибудь придется найти Геру, тревожит. С одной стороны, боюсь не осуществить, с другой, боюсь чего-то другого. Я чувствую цель, но не понимаю ее. Чувствую силу и не понимаю.

 28 января. Писала роман. Мне нравится это делать. Но стало как-то беспокойно на душе. Вспомнила песню, которую слушала перед лагерем из Romantic Collection: «And still I stand this very day цith a burning wish to fly away. I’m still looking, Looking for the summer.*

* Chris Rea — Looking for the summer Перевод: Я до сих пор в этом самом дне со жгучим желанием улететь прочь. Я до сих пор в поисках, в поисках лета.

5 марта. Я думала, что Саша больше никогда не будет сниться. Неделю назад была годовщина, он приходил 2 марта, ровно через год, как я узнала о его смерти. Мой роман не продвигается. Застрял в начале. Вроде, и хочу дописать, а сяду и руки опускаются. Это в мыслях просто. На самом деле он такой длинный, необъяснимый и непонятный.

3 июня. Научилась набирать текст вслепую. Выиграла конкурс «Мисс май». Дали премию.

15 июня. Опять во сне приходил Саша. Школа, мы хотели уединиться, но все классы были заняты, не получилось.

 26 июня. Вчера позвонила Люба. Неожиданно. Возникло радостное ощущение, что тот Город продолжает существовать! Он реален! А значит, значит БУДЕТ продолжение.

 12 октября. У меня дурацкая мечта — попасть на обложку. Но так как я уже была на обложке, теперь важно, чтобы ее увидели не только здесь.

 4 декабря. Зря я когда-то стремилась к реальности. Она пуста. Мне не хватает самой себя. Хочется остановить время и хоть что-то запомнить. Боюсь, проснусь завтра, а мне уже сорок.

 6 декабря. Мне всегда говорили: «Жизнь — коротка, не успеешь оглянуться…» Я верила, а она ползет как черепаха… Мне кажется, что моя настоящая жизнь уместилась в три года: отрочество в пятнадцать,  в шестнадцать молодость, в семнадцать зрелость, а в восемнадцать — старость… Сейчас я где-то за порогом смерти. Что мне делать с оставшимся временем? Я не против прожить жизнь, как все. Только давайте, чтобы это поскорее закончилось.

 25 декабря. Живу так, будто меня никто не видит, и каждый раз удивляюсь, когда меня замечают, но я их — нет. 

___________________________________________________________________

 —  Моя мама носила твое фото экстрасенсу, — сказал мой новый парень.

Я усмехнулась про себя: «Ну, и дура же, твоя мама!»

— И что он?

— Он сказал, что ты меня не любишь.

— О! Я тебе и так это могла сказать. Без экстрасенса.

Надулся.

— Как он это определил? – спросила мягче.

— Мама носила твое фото, — обиженно смотрел в сторону. — Тот посмотрел и засмеялся: «Нет, вашего сына она не любит. Она любит того, кто остался в ее прошлом.»

— Какое фото? — я насторожилась.

— Которое на столе.

Подошла. За стеклом находилась моя фотография, сделанная в лагере у тополя. Я помнила, что фотографировалась там специально, чтобы запечатлеть место Первого поцелуя. Это было 7 августа.

— А кого именно люблю, не сказал?

— Нет.

— Жаль.

 

Памяти Саши Б.

   (27.07.1982 — 22.02.2000)

 2010 — 2015


Эта страница была показана 990 раза.

Пожалуйста, поделитесь, если страница оказалась полезной!
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Facebook
  • Одноклассники
  • LiveJournal
  • Twitter
  • Tumblr
  • Мой Мир

Глава 22 Romantic Collection 29: 5 комментариев

  1. Роман прочитала с удовольствием, вспомнила свое детство и юность, но не ожидала трагического финала героя…

  2. Дочитала. Автор повзрослела, но переживания из детства, которые тогда были такими яркими и потому такими важными, чувства очень трудно выразить словами, но у Шарлотты получилось. Яркие эмоции, выразительное слово, как будто прощание с детством. Первый жизненный опыт. Спасибо. Как будто сама в своем отрочестве побывала, в детство вернулась.
    у девочки такой богатый внутренний мир, поэтому такие переживания яркие. И самое главное, чувствуют многие, но словами описать, в роман оформить- это не каждому дано! Удачного и легкого пера, дорогой автор!
    Как человек пишущий, заявляю-у Шарлотты большое будущее, если работать — не лениться, а читателя она уже нашла!

  3. Хочу тоже высказаться. Должен признаться, что читать начал роман с недоверием, потом с недоумением, потом с удивлением, которое не покинуло меня до последней строчки! Да, Шарлотта, у Вас получилось! По-настоящему так получилось! Сразу же увлекаешься сюжетом (хотя он, казалось бы, прост!), сопереживаешь героям… Нет, даже не так! Это лишь начало, потом происходит более глубокое погружение. Переживаешь и страдаешь вместе с героями, живёшь вместе с ними, ими, их чувствами, эмоциями.. Возникает сильнейшая эмпатия! Кто знает, что это такое, оценит появление такого чувства от прочтения! Но и это ещё не все, произведение само по себе сложнее просто имеющихся в безграничном количестве на наших прилавках лав-стори. Искренность, мучительные поиски себя, обретение себя — в этом главная героиня чем-то отдалённо даже напоминает Холдена Колфилда, только в юбке. ) И, все это, конечно, на наши «русские рельсы»! Не случайно в конце звучит почти чеховская цитата «боюсь, проснусь завтра, а мне уже сорок!». Да, это ещё не «гимн поколения», автору есть ещё куда расти в плане глубины и проблематики,- но очевидно, что ему, ей, — это точно под силу! Это тот самый случай, когда нужно сказать, что первый блин не только не комом, а и не блин это вовсе, как оказывается, и поблагодарить автора за смелость, а Бога и родителей — за талант. На наших глазах появляется (но отнюдь, как представляется, вовсе не мучительно,- хотя это только так кажется, наверное) настоящий автор. Спасибо, Шарлотта! Ваша книга сделала чуть-чуть всех нас, прочитавших её немного лучше, честнее и искреннее!

  4. Спасибо Вам большое за эти часы переживаний, радости, грусти, слёз…
    У Вас получилось вернуть меня в моё подростковое детство и было это так прекрасно и так жалко расставаться
    Может есть ещё что то из написанного?

  5. Очень даже неплохо получилось.Меня трудно удивить, но тебе это удалось.Прочитал на одном дыхании.Сам бы я за подобное не взялся. Я даже восхищён тобой. Конечно, некоторые моменты пропущены, просто потому, что ты о них не знала, а некоторые выдуманы. Но это ведь художественное произведение и вымысел допустим. Только вот почему вдруг Жора(Гера), другого имени не нашлось? ))

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *