Глава 5 Romantic Collection 11

Утром после завтрака я села на корточки перед Галей (та была на скамейке), чтобы она не видела моего лица. Было ужасно стыдно за вчерашнее. Что наговорила? Саша, «Титаник» и «Война и мир». Хотелось, чтобы Галя поскорее забыла это.

— Привет! — сказал кто-то сзади. Я оглянулась, то была девочка. Очень некрасивая: невзрачные глаза, утиный нос, тусклые волосы, я не хотела, чтобы она подходила, но Галя тут же радостно замахала рукой:

— Иди к нам!

«Ну, вот, теперь вокруг меня будет собираться всякий сброд.»

— Это Ксюша! — Галя представила девочку, я улыбнулась ей доброжелательно, скрывая свои мысли, а девочка расцвела. 

Гала стала обсуждать с ней погоду, лагерь, я молчала. Было все еще стыдно. При одном воспоминании, что Галя вчера услышала, меня передергивало. Старалась запрятать это как можно глубже, чтобы больше никогда не вспоминать. Но тут Галя закончила с погодой и сказала Ксюше обо мне:

 — Она вчера такую теорию по литературе выдала! — в голосе Гали звучало восхищение.

ТЕОРИЮ? Я не хотела о вчерашнем даже вспоминать. Какую теорию? Я говорила об Антоне и себе, а прятала за Болконским и Ростовой. Теория? Это полный бред! Но лицо Гали выражало готовность выслушать меня еще раз.

—  Я… не помню… — соврала ей.

—  Не помнишь? — Галя не поверила.

Замотала головой: «Нет! Не помню! И вообще не знакома с тем человеком, с которым ты вчера разговаривала!»

Галя с удивлением смотрела на меня, но решила, что я молчу из-за Ксюши. Ксюша тоже так подумала, неестественно засмеялась. Но потом по дороге к морю Галя все еще пыталась разговорить меня: «А как ты считаешь? А что ты думаешь?» Я отвечала ей односложно, не желая развивать ни одной темы. Мне было стыдно, это во-первых, а, во-вторых, и впереди, и сзади находились уши,  я не хотела, чтобы они вообще считали, что я умею думать и  говорить. 

—  Ты утром не разговариваешь? — в итоге спросила Галя.

В ответ я молча закивала головой: «Не только утром. Я СОВСЕМ не разговариваю!»

Я не знала, что это такое и откуда взялось. Могла писать дневники, сочинения, но ни одну из своих мыслей не произносила вслух. Уроки не считаются, там нужно говорить лишь то, что выучил.

Мы почти дошли до пляжа, как Галя благоговейно подняла глаза к небу:

— Сзади Антон! — прошептала мне на ухо. — Ах… Такой лапочка!

Это удивило меня, я не знала, что на Антона ТАК реагируют. И в этот самый момент Антон позвал меня по имени. «О, да! Когда Галя мечтала о нем…» Я обернулась, остановилась. 

—  Нам с Ромой нужно сочинить стихотворение, — Антон подошел. — А так как ты соображаешь по литературе, мы решили, что сможешь нам помочь.

Я обратила внимание, что Антон обращается только ко мне. Вежливее было бы сказать «нужна ВАША помощь».

— Хорошо, — усмехнулась я. — И на каком этапе вы остановились?

— Сейчас покажу, — Антон открыл записную книжку и подошел ко мне ближе. Я не знала, как это понять. Вроде бы ясно: стихотворение — предлог, а я ему нравлюсь, но в то же время Антон подчеркивал, что это только стихотворение.  От него веяло холодом. Но я тоже приблизилась, якобы заглянуть в листок.

Антон прочитал пару четверостиший и сказал:

— А вот тут у нас проблемы, не знаем, что дальше писать.

— Хм… — ответила я многозначительно и сделала вид, что задумалась. Конечно, не собиралась этого делать. «Не писал стихов и не пиши» четко было вбито в меня с детства, да и вообще отрицание всех видов творчества. Я хорошо помнила выражение лица Нины Петровны, когда ей кто-то приносил стихи или другие душевные порывы. Разочарованно-омерзительное. И точно усвоила, что лучше быть инженером, бухгалтером, врачом, домохозяйкой, просто выращивать цветы на балконе, но только, не дай бог, думать, что у тебя есть талант!

Я собиралась помолчать минуту, потом сказать, что ничего не приходит в голову, и отойти от Антона, но Рома начал говорить о лагере, о предстоящих выступлениях, о концертах, и мы вчетвером пошли дальше. Антон поддержал тему Ромы, тоже начал рассказывать что-то умное, а я не могла выдавить из себя даже банальщины. Всегда восхищалась умением людей говорить то, что никому не интересно. 

Достигнув пляжа и так не промолвив ни слова, я обернулась к ребятам и вежливо улыбнулась, собираясь с Галей от них отделиться. Их лица выразили растерянность.

Мы искупались, и Антон снова позвал меня:

—  Так ты будешь нам помогать?

Я в это время загорала с Галей на полотенцах, обрадовалась приглашению, рассмеялась:

— Буду. Но не уверена, что смогу помочь. 

Подошла к навесу, села перед ними на песок. На этот раз решила что-нибудь обязательно придумать, но Антон с Ромой начали говорить о другом, перескакивали с темы на тему, обсуждали все, что можно, но только не то, зачем позвали меня.

— Мне нравится одно стихотворение, — вдруг наконец-то сказал Антон, и я подняла на него глаза. — Собираюсь прочитать его на концерте.

— Расскажи, — я наконец-то что-то произнесла.

Стихотворение? Чтобы люди рассказывали стихотворения? Разве это не возбраняется? Вчера, когда я читала Гале «Гордым легче» боялась, что это кто-нибудь услышит, пройдет мимо и услышит, а потом поднимет меня на смех.

— Плевки! — продекламировал Антон и начал читать Маяковского, но ничего из того, что бы касалось лично его.

Омерзительное явление,

что же это будет?

По всем направлениям

плюются люди.

Плюются чистые,

плюются грязные,

плюют здоровые,

плюют заразные.

Люди никогда не говорят о том, что чувствуют. Это правило, которое нельзя нарушать. Мы учили много стихов, я тоже могла бы что-то прочитать Антону, но все, что помнила, что нравилось, касалась лично меня. А об этом говорить нельзя. 

Любить и жить – издалека и врозь

Без трагики неравных приближений.

Они погубят. Каждый перекос

Для слабых парниковых душ смертелен.*

* Е. Рощина.

Получалось, я не знала ничего, что можно рассказать в компании.

—  Ты совершенно нам не помогаешь, — закончил Антон и сделал замечание мне. — Только сидишь и улыбаешься.

Я почувствовала укол.

— Ничего не могу с собой поделать, — засмеялась, скрывая реакцию. — Не сильна в сочинительстве.

Антон улыбнулся: «Симпатичная, но глупая, и с ней не о чем разговаривать.» Почему-то показалось, что он подумал именно так. 

— Что ж! Пора и поплавать! —  поднялся Антон со скамейки и посмотрел вдаль. Он уже определил мое место в мире и пересмотру эта оценка не подлежала.

Мне стало больно. Вместе с остальными я вскочила, подлетела к Гальке и потянула ее к морю, не заботясь, желает она купаться или нет. Хотелось сбежать от боли, от уколов, от слов и мыслей Антона, влететь в море с тысячами брызг. Словно они могли защитить меня. 

Я заплыла как можно дальше, ощущение глубины и опасности, показалось, могло переключить мои мысли. Помогло. Я повернула назад, к берегу, доплыла до места, где, по расчетам, должна достать дна, резко опустила ноги и… дна не нащупала…

Дальше время замедлилось. Мое тело двигалось вниз, вода подступала к горлу, к подбородку, достигала носа… Как-то нелепо попыталась я принять горизонтальное положение, руки самостоятельно забили по воде…

«Как глупо! — отстранено думала я. — Тонуть на мелководье, да еще при куче народа!»

И вдруг чья-то рука взяла меня за плечо и подтянула к берегу.

РУКА! Какая же она  прекрасная! Казалось, существовала сама по себе, без тела, просто Рука. Длань господня! Я нащупала твердое дно, Рука отпустила меня, но все еще находилась рядом. Я чувствовала ее. 

Мое лицо  залеплено волосами, из носа текла вода, во рту что-то горькое. Получалось, под воду все-таки ушла, но не помнила этого. Откашливалась, отплевывалась, понимая, что ведь Рука не может существовать сама по себе, она ведь КОМУ-ТО принадлежит. Более того, кому-то ОТСЮДА! Кому-то ЗНАКОМОМУ… А мне хотелось, чтобы это было не так. И я не открывала глаза как можно дольше, продлевая чувство теплоты и полного принятия. Мне хотелось подойти к нему, уткнуться лбом в плечо, обнять:

— Ты все же пришел…

Глаза пришлось открыть. Рядом стоял Рома. Выглядел встревоженным, наверное, испугался больше, чем я. 

— Захлебнулась? — спросил он.

— Да, — тихо ответила и почувствовала разочарование.

Я знала, что испытала бы это в любом случае, будь на месте Ромы Антон, Гера или кто-либо другой из лагеря. Рома еще раз оглядел меня и, не найдя, что сказать, смутился и быстро отошел.

***

—  Поставь песню, — попросила я Сашу холодно.

—  Какую? — спросил он с раздражением.

— «Последний поцелуй».

Я подумала, что это символично: если не было первого поцелуя, должен быть последний. Меня продолжали раздирать противоречия. Казалось, Саша — фантазия, нереальность, и от него, как от любой другой иллюзии, нужно избавиться.

—  Надо жить реальностью, а не летать в облаках! — убеждала себя. — Поставь точку.

Но  точка как-то не ставилась, я сидела у него на кровати, рассеянно слушала песни:

…И бог хранит одну, одну тебя…*

*»Руки вверх» «Здравствуй».

Вдруг меня осенило, Саша еще летом обещал купить диски с играми. До этого на своем компьютере я играла только «Duke Nukem».

— Саша! — радостно уставилась на него. — А ты не купишь мне игры?

— Я не знаю, какие тебе нужны, — ответил он холодно.

— А я тем более, — рассмеялась.

— Пойдем, вместе выберем, — Саша произнес это, глядя в монитор.

«О! У нас будет свидание?!!»

— А ты не заедешь за мной? — сама поразилась, как легко это выскочило.

— Куда?

—  Ну, я учусь в школе номер шесть.

—  И где это?

— Не знаю… Где-то в центре.

— Давай ты мне лучше завтра позвонишь?

— Давай.

Всё вдруг встало на свои места, противоречия улетучились, будто и не было.

— А я фотографии привезла… — сказала кокетливо.

— Так показывай! — Саша наконец-то улыбнулся.

Он смотрел мои фотографии быстро, а я месяц потратила, чтобы отобрать их специально для него.

— Это парень или девка? — спросил он  про Вальку.

— Девка. 

Он вытащил мое фото, которое сама ни за что бы выбрала:

— Сейчас мы с тобой что-нибудь сделаем…

Я там стояла одна и держала в руках огромные нарисованные кленовые листья. Он отсканировал, попытался убрать фон, но потом сообщил, что не выйдет. Хотя меня это мало интересовало. Я радовалась тому, что смогла ГЛАВНОЕ: показать ему фотографии и у него остаться. Я была уверена, что Саша всё сохранил.

—  Ну, как  прошло? — на обратном пути спросила мама.

Я не вдавалась в подробности, как  вначале меня  раздирало что-то изнутри. Еще никогда я не испытывала одновременно столь сильных и  противоположных желаний: уйти и остаться.

—  Нормально. Завтра позвоню, мы пойдем выбирать диски. Только Саша показался мне нездоровым.

— Да? — удивилась мама. — Я тоже заметила. У всех лица  как лица, а у него какое-то землистое.

—  Зеленое.

— Наверное, сидит за своим компьютером и на улицу не выходит.

— Наверное.

***

Я стояла в воде, задумавшись, вдруг передо мной вынырнул Гера. От неожиданности аж отпрянула. С него потоком стекала вода, он был  в каком-то водяном панцире. Его волнистая, короткая челка распрямилась, создавая идеально ровную линию точно посредине лба.

«Вообще-то он симпатичный…» — подумала про себя, а Гера усмехнулся.

«Что?»  — сдвинула брови и рассердилась. Эта его дурацкая усмешка возмущала до глубины души. Он улыбался так, будто собирался надо мной издеваться! Я резко отвернулась и, оттолкнувшись руками от воды, уплыла от него как можно быстрее.

***

На следующий день, во вторник, в ШОД я пришла в приподнятом настроении. Всё по плану! В понедельник договорились о встрече, сегодня пойдем! Что может быть лучше! Всего-то нужно позвонить после занятий! 

Зайдя на физику, я обнаружила: все первые парты заняты. Зрение у меня ужасное, очков с собой не было, испугалась, что с доски ничего не увижу. К счастью, в среднем ряду сидел парень. Один.  По виду  никого не ждал. Я решительно подошла к нему и водрузила рюкзак на стол.

«Ничего не хочу знать!  — мысленно сказала ему. — Мне нужна только первая парта, и точка! Даже если ты против!»

Но он, кажется, был не против. Наоборот, взглянул на меня, вежливо подвинулся и… почему-то обрадовался, словно поздравил себя с редкой удачей.

«Может, показалось?» —  в одно мгновение я уже вообразила всю нашу дружбу:  мы обсуждаем задания, ходим в столовую, смеемся в общей компании, болтаем. Это показалось так логично и естественно, что я стала ждать, когда парень повернется ко мне и скажет «привет». Но прошло пять минут, десять… К середине урока я поняла, что ничего он говорить не собирается. Сосед скрупулезно списывал формулы с доски и внимательно слушал объяснения учителя. 

«Так ты познакомишься со мной или нет?» — я ерзала на месте. Как  ни откидывала мысль, что  ему понравилась, как  ни изображала из себя истинную отличницу, не могла избавиться от ощущения:  сосед просто не знает, что у меня спросить.

«Может, самой познакомиться? — я стала ждать паузу в объяснении преподавателя, но он говорил, говорил и не останавливался. — Тогда, может, ручку попросить? Блин,  видно же, что эта пишет!»

Прозвенел звонок, парень,  не взглянув на меня, поспешно встал и вышел. Стало обидно.

Телефон находился в вестибюле. Мне нужно  только спуститься по лестнице и набрать номер. Но я… не смогла. Сказала себе, что после математики. Это логичнее, удобнее и… вообще! А после математики… Я решила, что сначала надо одеться. Потом возле телефона появился народ. Потом знакомая попросила сходить с ней в магазин, потом мы вышли не на той остановке, потом Ленки не было дома.

Начало смеркаться, когда с Ленкой, троюродной сестрой, у которой жила на сессии, мы выбежали на улицу до ближайшего телефона-автомата. Она набрала номер и протянула мне трубку. 

— Алло, — кто-то сказал еле слышно.

— Саша, это ты? — выпалила, но ответа не разобрала. Моя рука сама нажала на рычаг…

—  Что? — спросила Ленка.

— Не слышно…

И она снова, не дав мне и минуты опомниться, набрала номер. Я прижала себя к трубке, стараясь не обращать внимание, насколько она холодная и тяжелая.

— Давай завтра полтретьего на Речном, — сказал Саша.

— Хорошо, — ответила автоматически.

— Ну, пока, — попрощался он.

— Пока.

Если бы не Ленка, я  еще минут пять стояла в трансе, рассматривая хлопья летящего снега. На темнеющем насыщенно-голубом небе они смотрелись особенно белыми, объемными, огромными. ЗАВТРА! Но Ленка потащила меня домой. 

В среду, еще не войдя в класс, я заметила соседа. Он сидел на прежнем месте, поставив локти на стол, и так упорно не смотрел на дверь, что я улыбнулась. Он просто ЖЕЛАЛ, чтобы я снова села рядом!

Я сделала вид, что не видела этого, подошла, а сосед посмотрел в мою сторону так, будто только очнулся от глубоких мыслей. Весь урок он сидел молча, я ничего другого и не ждала. Потом села к нему и на математику, хотела отучить себя от страха. Вчера не могла вовремя позвонить Саше и потеряла целый день. Была уже СРЕДА, а мы с ним не только не целовались, еще не встретились! 

Это мое ПЕРВОЕ  свидание, а я опоздала на двадцать минут. Когда промерзлый автобус открыл двери на Речном, на остановке никого не было. 

— Наверное, он внутри! — Ленка пришла на помощь.

— Наверное… — но в этот момент я распрощалась с последней надеждой еще когда-нибудь увидеть Сашу в жизни.

Мы направились к зданию, по дороге я взглянула на прохожего. Так, обычный какой-то парень в дубленке. Он тоже посмотрел на меня, пошел мимо. Я тоже, потом почему-то еще раз на него взглянула. Нет, он никого не напоминал. Просто был без шапки, и уши от мороза у него покраснели.

Черт возьми! Это же он!

— Вы совсем обалдели! Мы уже замерзли! — Саша подошел, улыбаясь. 

От счастья я расплылась в улыбке и забыла обо всем на свете, даже не обратив внимание на слово «мы!»

«Он ждал меня!!!На морозе! И без шапки!» — не только уши, но и щеки у Саши краснели яркими пятнами. Мороз был не меньше двадцати. 

Подошел его друг. Я видела его летом. Взглянула и отвернулась, не поздоровавшись. Друг равнодушно встал с Сашей рядом.

— Познакомь с человеком, —  сказал Саша.

«С кем? — удивилась я. — Ведь это он должен меня знакомить».

— А…- и только тогда вспомнила про Ленку. — Это Лена.

— Саша, — он прижал одну руку к груди и поклонился.

«О, Боже! Идеальный!» — я почти растаяла на месте.

У входа Саша  галантно открыл перед нами дверь  так же, как делал летом его отец.

«Ах! На сто процентов у Ленки парни не такие!» — я завидовала самой себе. 

У витрины с дисками он остановился и, не отрывая глаз от названий, стал говорить со мной: 

—  Тебя убить мало!  — на лице у него проскакивали какие-то расчеты, что мне жутко нравилось, смотрела на него, не отрываясь. — Вам нужно быть пунктуальными девочками и не опаздывать, а то бедных парней замучили.

Мне все в нем нравилось, кроме того, что он слишком высокий. Я чувствовала себя неуютно и все пыталась найти какое-то возвышение, чтобы хоть немного сравнять наш рост.

 — Девушки всегда опаздывают! —  капризно заявила я, хотя это  полное вранье, я никогда не опаздывала, задержалась на этот раз   из-за Ленки.  

— Но не до такой же степени! — Саша якобы возмущался, улыбался, но не отрывал взгляда от витрины.

Каждый раз, когда возникала пауза, я со страхом думала, что еще спросить, что сказать. Вот сейчас он выберет диски, и что мы будем делать?

— Ты что, на улице меня не узнал?

— Я думал, у тебя волосы черные.

Я демонстративно поднесла прядь своих волос к глазам, типа определяю, черные они или нет.

«Посмотрела. А теперь, что делать?»

Тогда потянула у него перчатку, которую он зажимал локтем. Она была огромная! Я просунула в нее руку и не соприкоснулась со стенками. Вынула.

—  Не жмет? — отреагировал Саша.

—  Не-а.

—  Думаю, это пойдет,  — он наконец-то оторвался от витрины и взглянул на меня. Я только этого и ждала! Ответила до-о-олгим взглядом. Снизу вверх, это должно быть красиво! Затем молча протянула ему деньги. Саша смущенно улыбнулся и купил диск.

—  Саша такой джентльмен, — восхитилась Ленка, когда мы уже были на улице.

«Какой же он джентльмен!  — подумала про себя. — Идет как будто не со мной!»

Саша носился с другом позади. Игры куплены, встреча состоялась, оставалась только дорога до остановки, да и ту он общался не со мной. Ленка свернула. 

—  Куда вы идете? — крикнул нам Саша, мы обернулись.

Раскрасневшийся от бега и мороза, он улыбался, хлопал своими огромными перчатками и был очень красивым.

— Нам надо,  — неопределенно ответила Ленка, хотя я не помнила, куда нам надо.

— А вы?  — спросила я.

— А мы вас провожаем! — ответил Саша.

— Да уж, провожаете! — неожиданно вырвалось у меня. — Идете на другой стороне улицы!

И отвернулась.

Тут Саша подбежал и… обнял нас сзади. Вернее, положил руки на наши с Ленкой плечи, подержал несколько секунд и снял. Но этого хватило, чтобы я замерла и перестала дышать… Через мгновение рядом с нами Саши уже не было.

Во мне зрело глубокое  неудовлетворение, не хватало взглядов, жестов, любых доказательств, что Саша ко мне хоть что-нибудь испытывает. Получалось, это просто покупка дисков, а не свидание. Даже когда он находился рядом, мне его уже не хватало.

— Его можно позвать на дискотеку, — предложила Ленка.

Я не стала долго думать и обернулась:

—  Саша! — он в это время пытался запихать друга в сугроб. — А ты обещал на дискотеку сходить!

Друг воспользовался паузой, выполз из сугроба, отряхнулся и посмотрел в нашу сторону, ничего не выражая.

— Что, сейчас? Днем? — улыбнулся Саша.

— Нет, в субботу.

— Ну, так… ты позвони… потом… — неопределенно ответил он, хотя заметила, ему стало приятно.

Но этого МАЛО! ПРИЯТНО? Приятно, что его пригласила девушка, да еще при свидетелях, но ничего  не означало, что Саша обрадовался шансу встретиться со МНОЙ!

— Хотите сюда? — предложил он, когда мы проходили мимо клуба «Русь».

— А мы сюда и идем! — хором ответили мы с Ленкой.

— Хм… — многозначительно произнес он и… снова убежал.

— Пусть лучше в «Релакс» тебя зовет, — усмехнулась Ленка. — Но у него денег не хватит.

— Саша!  — еще раз позвала я. — А пойдем в «Релакс»!

Понятия не имела, что это такое.

— Ничего себе захотела!  — отреагировал он, а потом добавил небрежно. — В воскресенье я иду с парнями в бар. Пошли!

— Я в воскресенье уезжаю, — жестко поставила его перед фактом.

— Жалко, — невозмутимо произнес Саша.

Мы дошли до здания, остановились.

— Ну, тогда пока, — сказал он.

— Пока, — взглянула на него.

Только тогда в его глазах на мгновение промелькнула грусть. На секунду Саша сделался потерянным. Но только на секунду…

—  А мне понравился Саша, — говорила Ленка, когда мы шли уже одни. — Он симпатичный и вовсе не скромный, как ты говоришь. Я себе его не таким представляла.

— Он скромный. И действует только тогда, когда сама сделаю первый шаг.

В мыслях я так и эдак прокручивала его взгляд. Да, это служило доказательством, Саша что-то испытывал. Но этого МАЛО!!!

— Но он же пригласил тебя в бар ,- возразила Ленка. — Ты бы не ехала в воскресенье, а пошла с ним.

Я не считала, что единственное слово «пошли», которое произнес Саша, тянуло на целое приглашение. Тем более, он туда УЖЕ собирался.

— Я подумаю.

— А мои мальчики не такие симпатичные… — вздохнула Ленка.

«Ну, это естественно. Это же МОЙ Саша!»

***

 — Девчонки, а вы не хотите сплавать на глубину? —  предложил Антон мне и Гале.

— Хотим! — ответила я за двоих и воодушевилась.

Мой энтузиазм прошел уже через пять минут. Антон и Рома держались от нас на расстоянии, говорили о чем-то неинтересном, а в итоге Антон вообще лег на спину и долго-долго лицезрел безоблачное небо. Да, его сходство с князем Андреем  просто поразительно: и внешность, и манеры, и поведение! 

— Ну, давай, князь Антон, скажи еще: «Всё пустое, всё обман, кроме этого бесконечного неба. Ничего нет, кроме его. Но и того даже нет, кроме тишины и успокоения.»*А я драйва хочу, эмоций! Пригласил поплавать — общайся, зовешь сочинять стихи — говори. Чего ты мне демонстрируешь? Ты вообще видел, что Гера за мной бегает? Кажется, нет. Кроме себя, ты ничего не замечаешь!»

*Слова Князя Андрея. «Война и мир». Л.Н. Толстой (в школе этот отрывок  учили наизусть)

Я перевернулась в воде и взяла курс к берегу.  Плевать, что Антон об этом подумал, а так же плевать, вежливо ли поступаю или нет. Там, у берега, кто-то притащил надувной матрас, и весь отряд запрыгивал на него. Визг, хохот. Я тоже туда хотела, в кучу веселья! 

Подплывая ближе, я заметила, что Наташка умудрилась заползти на середину матраса, а Никита и Громов стаскивали ее за ноги. Мне захотелось быть на ее месте. 

— Тащи-тащи, — вдруг услышала голос Геры, и ревность больно кольнула меня.

Он СМЕЯЛСЯ! Легко и непринужденно! БЕЗ МЕНЯ!

Я прибавила скорости, чтобы скорее добраться до этого чертова матраса. Слава богу, Гера не трогал Наташку, и вокруг него не обнаружилось ни одной девчонки. Я подплыла сзади, подпрыгнула и, зацепившись руками за противоположный край матраса, прикоснулась будто бы случайно к нему плечом. И рассмеялась! Гера машинально повернулся, посмотреть, кто это, но даже глядя в другую сторону, я почувствовала, что он УЗНАЛ! Всю естественность как рукой сняло, смех зазвучал по-другому, натянуто и напряженно.

Гера не отстранился, наоборот, замер, будто притянутый ко мне магнитом. Я тоже не отодвигалась, рассматривала наши руки с крупными каплями воды и стараясь понять, ЧТО ЭТО?

Через пару минут окружающие стали от нас отстраняться: переходить на другую сторону, отворачиваться, отодвигаться. Я заметила, как парню, стоящему рядом со мной, вдруг  стало неловко, да и на лицах остальных то и дело появлялись натянутые улыбки. Само собой, на нашу с Герой территорию никто не покушался, смех зазвучал реже, бурное веселье сходило на нет. Я отпустила матрас и поплыла прочь, решив не портить людям игру. 

На обратной дороге в корпус я ждала, когда Гера подбежит. И вот  несколько нагоняющих шагов, и он поравнялся со мной. Гера нес одежду на левом плече, правая рука свисала… Наши пальцы соприкоснулись, и он легко взял мою руку в свою… и что-то поплыло у меня перед глазами… Я  мотнула головой, что волосы упали на лицо, скрыли меня, ибо в тот момент я себя уже не контролировала.

— А ты не обиделся, когда я вчера сбежала? — почти у самого корпуса я решилась задать вопрос.

Гера бросил на меня внимательный взгляд:

— Нет. А где ты была?

Я сконфузилась.

— Я искал тебя, — сказал Гера, а я вздрогнула, он не должен был так говорить. — Обошел всю территорию и два раза заглядывал в корпус. Но тебя не было.

Не верила своим ушам. Нет! Он не должен был так делать. Плюнуть, пойти приглашать других — это нормально. Убеждать себя, что есть куча интересов и развлечений, — это тоже нормально. Ненормально идти искать, а потом еще сказать об этом!

***

Вот в ШОДе, например, парни вели себя нормально. На осенней сессии я однажды пришла в школу очень рано и села за первую парту у окна. Я была уверена, что сосед, когда придет, присоединиться ко мне, и даже подвинулась к батарее, чтобы ему было удобней. Но когда он появился, сначала спокойно направился ко мне, а я посмотрела в его сторону, как бы приглашая, ведь это прикольно занимать друг другу парты, сидеть вместе на каждом занятии. Он  уже занес ногу, но вдруг резко передумал и рванул дальше.

Мне стало обидно, но самое ужасное, что я ждала его, и он это видел. Получалось,  будто отверг!

«А что ты о себе возомнила? — я так и читала его мысли. — Садилась со мной? Ха! Это еще не значит, что и я должен!»

Это я потом поняла, что сзади парта была свободна, а при таком обстоятельстве ни один нормальный парень не сядет с девчонкой.

***

Мы подошли к воротам.

— А когда у тебя день рождения? — спросила у Геры

— 16 февраля.

— Я тебя на четыре дня старше!

— Ой! — Гера почему-то отреагировал зло. — Какая большая ДЕВОЧКА!

«Почему «девочка»?

***

А вообще мой сосед по физике был немного странным. Хотя я никогда четко не видела его лица, определяла лишь по синей джинсовке, темным волосам, профилю и рукам… ну, и по тому, что он сидел рядом.

На математике однажды оказалось так много народу, что приходилось садиться по трое. Я умудрилась найти себе парту и заметила его:

«Ха! А куда теперь от меня денешься?»

Сосед направился ко мне, но потом хлобысь и… пропустил вперед девушку.

«У него есть девушка?» —  я почему-то испытала острое разочарование и грустно отвернулась к окну.

Во время перерыва решила, что не буду сидеть вместе с ними и невольно слушать, о чем они воркуют, а выйду. Для этого встала и уставилась в стену поверх голов, ожидая, когда они меня пропустят. Сосед глянул в мою сторону, но потом почему-то замер, словно боялся поднять глаза, но, так как я спокойно смотрела только вперед, решился взглянуть, проскользнул до подбородка, на нем передохнул, рванул до глаз и после торопливо встал. 

Я заметила лишь, что он не особо привлекательный,  таких относила к числу «серой массы». Вот есть люди, на которых хочешь, не хочешь, обратишь внимание всегда и везде, а некоторых не заметишь. Мой сосед относился   ко вторым. 

***

В столовой я закончила с обедом и понесла поднос к мойке, Гера обогнал меня, почти задел локтем. Потом поставил поднос и заново чуть не сбил меня с ног.

«Чего ты изображаешь?» — я подумала, что он решил продемонстрировать спешку, и сейчас находится где-то на полпути к корпусу.

Спокойно и не торопясь,  избавилась от подноса, развернулась, направилась к выходу.  У двери кто-то стоял. Ну, стоял и стоял, я не смотрела, кто это. Человек зачем-то сделал шаг в сторону, когда я подошла, словно собирался перегородить мне проход. Я взглянула с недоумением.

«Гера? — а он смотрел на меня и улыбался. — Так ты же ушел?»

Его взгляд светился нежностью. Поняла, что все это время он наблюдал за мной, а я не знала.

«Нежностью?»

Нет. Чем-то большим! Гера глядел на меня… ЛЮБЯЩЕ. И это было настолько странно, что я опустила глаза, не зная, как реагировать.

Почему «любяще»? Мы только три дня знакомы! Может, этого достаточно, чтобы влюбиться, но ПОЛЮБИТЬ? Я не понимала, как за такой короткий срок Гера мог поставить себе конкретную цель и больше не сомневаться, что эта цель — правильная.

***

В субботу сосед по физике обнаружился за первой партой у окна. Заметив это, я целенаправленно пошла к нему. Страх? Вечером мне предстояла дискотека с Сашей, и я должна была учиться избавляться от страха. А как это лучше делать, если не идти прямо к тому, кто тебя игнорирует.

«Что хочешь обо мне думай!», — я остановилась около соседа.

Он поднялся, пропустил. Я еще хотела понаглеть, посмотреть ему прямо в глаза: «А ты же не можешь!», — поздороваться, но… только скромно проскользнула и села на свое место.

Нам раздали результаты самостоятельной, моя оценка оказалась ниже некуда: четыре балла из десяти. Очень захотелось узнать, сколько же получил сосед, но по его позе определить это не получалось. Я вытянула шею, заглянула через его руку, которую он держал на парте,  оценки не было. Сосед не мог не заметить моего интереса, но даже не взглянул на меня,  сидел словно приросший к месту с о-о-очень серьезным видом.

Тогда я решила узнать его фамилию, обычно ее писали на первой странице. Приподнялась со стула и, совсем не скрываясь, заглянула к нему в листок, но фамилии тоже не нашла, шумно и разочарованно села на место. Сосед категорически не замечал моих движений. Ха! Словно это могло бы меня остановить. Я поставила себе цель добиться от него хоть какой-нибудь реакции. Развернулась спиной к батарее, уперлась в нее локтем для пущей наглости, и прямо уставилась на соседа.

«Теперь ты, наконец-то, на меня посмотришь?» — но сосед  развернулся в противоположную от меня сторону, чтобы лучше слушать преподавателя, и оставил мне для осмотра только висок и ухо.

— Все великие открытия люди делали в возрасте до двадцати пяти лет, — в это время преподаватель сошел с кафедры и остановился у первой парты в среднем ряду, у соседа появилась прекрасная возможность вообще ко мне не поворачиваться. 

— Как это? — возразил кто-то из класса. — Нобелевские премии получали далеко  не в юном возрасте.

— Да! — сказал преподаватель. — Но! Саму идею вырабатывали только до двадцати пяти! После занимались разработкой, доведением, анализом, но больше не могли придумать ничего нового и гениального. Так что времени у вас не так много!

До двадцати пяти мне оставалось девять лет и три месяца.

«Да, — подумала я про себя. — Действительно, немного. Но в области физики мне точно ничего не светит». 

Может, в группе кто-то уже сделал своё гениальное открытие, но в профиль сосед был очень даже симпатичным. Я рассмотрела в нем все, что мне было доступно. Его короткие волосы красиво вились, создавали плавную линию ото лба к шее. Сосед сидел очень прямо и всё время теребил командирские часы с металлическим браслетом.  Этот браслет,  руки, кусочек рубашки, выглядывающий из-под джинсовки, я изучила вдоль и поперек, но, как ни старалась, сосед не взглянул на меня.

«Ну, ничего его не берет!»

Далее


Эта страница была показана 1137 раза.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *