Глава 4 Romantic Collection 9

Я проснулась и, лежа в кровати, смотрела в потолок. «Подъем» еще не скомандовали, было время подумать.

— Ну, с чего ты взяла, что Гера обязательно должен тебя запомнить? — при воспоминании о вчерашнем наваливался стыд. — Причем не как- нибудь, а НАВСЕГДА! Ну, посмотрел на тебя в поезде, ну, место в автобусе занял…. И все! И сразу любовь до гроба! Что за бред?

—  Девочки! Просыпайтесь!

Я вскочила с постели, чтобы почистить зубы, пока другие не опомнились.

 —  Ты Гере просто нравишься, — убеждала себя, глядя в зеркало. — НРА-ВИШЬ-СЯ! И в этом нет ничего особенного!

В поезде так надоело чувствовать себя серой мышью рядом с блондинками, что по возвращении в комнату я надела самый потрясающий наряд, который у меня только был! Может, тоже не лыком шита! И вышла так в холл. Да еще на каблуках. Модных!

Вышла и поняла, что переборщила. Все девчонки, которые находились в холле, были  просто в шортах, в полосатых майках, невзрачных футболках, и только я в каком-то безумно коротком сарафане и кофточке, завязанной под грудью, чтобы оголить живот. Я поскорее натянула выражение скромности, чтобы уравновесить эту картину.

Геры еще не было, блондинок тоже, зато Антон, вытянувшись во весь рост, лежал на полу и с отрешенным видом смотрел в потолок. Я ждала, когда он подаст признаки жизни и поздоровается со мной, но он демонстрировал отчужденность, а может,  не хотел ни с кем разговаривать. Я прошла в холл и села в двух метрах от него. Нет, не потому, что мне так хотелось быть рядом с Антоном, просто другого места не было. Центр холла занимали девчонки и какие-то парни, они сидели в кругу и играли в карты. Но Антон, конечно же, связал причину моего действия только с собой.

«А прикинь, нет!»

Я ждала Геру и, последовав примеру Антона, тоже легла на пол, но, в отличие от него, не на спину, а на живот, подставив руки под подбородок.

«Интересно, я его узнаю по ногам?» — гадала я, потому что из такого положения мне были видны только ноги входящих и выходящих, причем до колен. Я даже удивилась, сколько есть различий в ногах: крепкие, худые, длинные, короткие, в сланцах, в сандалиях. И когда темные шлепки на тонких щиколотках уперто остановились в проходе, сразу догадалась, кому они принадлежали. Индивидуальность заметна по любым частям тела. Шлепки прошли…

«Сейчас ты, конечно, отправишься подальше!» — не ожидала от Геры ничего хорошего, но шлепки решительно направились в мою сторону, и через секунду Гера лежал уже рядом со мной.

«Даже так!!! — но я не показала удивления и  не взглянула на него. — Здесь все места свободны, в отличие от Антона, я  не замечаю и очевидного!»

Гера не поздоровался со мной, и я с ним тоже. Да и зачем нужны все эти приветы и следующие за ними разговоры? О чем бы мы говорили? О погоде?

—  Как тебе погода? — вежливо поинтересовался бы Гера.

—  Замечательно, — ответила бы ему тоном прилежной девочки. — Тепло. Мне нравится.

—  А лагерь?

—  Ой, ты знаешь, хотелось бы и получше…

Что за хрень?

Гера стал двигаться ко мне. Сначала еще под предлогом устроиться поудобнее, а затем уже внаглую. Каждый раз, когда расстояние между нами сокращалось, я внимательно осматривала это, но затем отворачивалась и невозмутимо продолжала наблюдать за игрой. Меня интересовало, заметно ли со стороны, что мы ВМЕСТЕ, причем не просто вместе по обоюдному согласию, а КТО-ТО хочет быть со мной. А если заметно, то сколько секунд требуется, чтобы это понять? Гера сократил дистанцию до десяти сантиметров и остановился. Причем дальше лежал так, будто не имеет ко мне ни какого отношения и  тут просто так находится.

Это возмущало!  Через несколько минут его неподвижного состояния я подтянулась на локтях и сдвинулась на полметра вперед, якобы посмотреть игру поближе. Гера тут же без промедления, как телохранитель, продвинулся за мной и оказался точно на таком же расстоянии, как до этого. 

«Значит, не просто так лежишь?» — я улыбнулась, но Гера глядел куда-то в другое место.

Он чуть развернулся ко мне и рассматривал что-то с довольным видом, причем его глаза неуверенно топтались в районе моей шеи, потом ныряли вниз и быстренько поднимались, но не на прежнее место, а куда-то вкривь и вкось.

«Что ты там разглядываешь? Там ничего не видно. Я же в лифчике!»

—  Ребята! Сейчас мы организованно идем в столовую,  — объявил Владимир Николаевич, я тут же поднялась и направилась к выходу, не посмотрев на Геру. Вплоть до столовой ощущала его взгляд. 

Я искала своих блондинок, но глазами вдруг натолкнулась на Галю, ту девчонку с боковушки. Ожидала от нее все, что угодно: обиды, презрения, даже демонстративного разворота, но Галя улыбнулась. Я ей тоже,  опустила глаза. Все же больше хотелось быть с блондинками, чем с ней. Блондинки же в столовой осуждали всё, что попадалось под руку, выдавая аристократическое «фи». Глядя на это, я старалась есть как можно культурней, не класть локти на стол, не крошить и, не дай бог, на себя что-нибудь не капнуть. Наташка капризно ворчала, Юлька кривила лицо, а Ирочка улыбалась во все зубы, чувствуя близкое присутствие мальчиков. Я снова ощущала себя недоделанной, второсортной и блеклой.

Ждать их не было смысла, закончив завтрак, я вернулась в корпус, а затем вышла к спортивной площадке, где, как нам сказали, будет место сбора отряда.

Подходя туда, заметила сидящих на корточках Громова и Никиту. Путь лежал мимо них. Что делать, прошла! Они проводили меня глазами,  Никита нагло, а Громов без эмоций. Совсем без них.

Все собрались, и Владимир Николаевич стал объяснять порядки.

— В нашем лагере три корпуса. Сейчас мы живем в третьем, но через день нас переведут в первый, нужно только немного потерпеть. Сейчас в нашем корпусе сломаны туалеты, они есть на улице, совсем рядом. Около лагеря есть залив, вы, наверное, его уже видели, но купаться там запрещено. Там камни, можно поскользнуться и разбить голову. На море мы будем ходить организованно. Без сопровождения взрослых территорию лагеря покидать нельзя. 

«Без сопровождения взрослых? — подумала я про себя. — Антон и Рома вообще-то уже студенты.»

—  Если кому-то нужно на рынок, на почту или в обменный пункт, то пойдем туда организованно, всем отрядом. Занятия будут проводиться в тихий час. Один день физика, другой математика. Никого заставлять не будем, но остальным в это время обязательно находиться в корпусе.

— И что, даже на лавочке нельзя? — недовольно спросил кто-то из девчонок.

— И даже на лавочке нельзя.

Дальше я не слушала. Купаться в заливе, выходить за территорию — для меня это что-то из области фантастики. Правила я не нарушала. 

— В одиннадцать отбой! После отбоя нахождение вне корпуса запрещено.

«Запрещено, запрещено, запрещено…» — пребывание в лагере уже не казалось таким радужным. Время расписано до минуты, всё на виду, всё с отрядом. Никакого личного времени! Какие тут мальчики?

***

Если в моем девятом классе на двадцать одну девчонку было хотя бы семь парней, в десятом стало еще хуже.

— У нас не два мальчика, а полтора, — говорили новые одноклассницы.

—  Как это?

—  Один — 0,6, другой — 0,9. Один слишком мелкий, другой уродливый.

Многие парни, в том числе и Паша, ушли в училище. Только в начале осени я видела Пашу в школе. Он стоял у окна и ощущал себя гостем. Не было в нем больше ни цинизма, ни самоуверенности. 

Я не собиралась к нему подходить, наоборот, старалась прошмыгнуть по вестибюлю как можно быстрее и незаметней, но раз… и столкнулась прямо с ним. От неожиданности мы взглянули друг на друга, его лицо отразило испуг, а что мое, не поняла. Я тут же отвела глаза, сделала вид, что ищу кого-то другого. И… всё.

Паша изменился, стал спокойным и печальным. Весь следующий урок у меня щемило в груди:

— Отчего? — спрашивала себя. — Разве у него не всё хорошо?

У него была девушка, но доходили слухи, что это не его выбор. Она наезжала на любую, которая приближалась к нему ближе, чем на метр, и грозилась избить даже его, если он решит ее бросить. Не сама, с помощью друзей. Слухи. Но по внешнему виду Паши, по его обреченности, в них я начинала верить.

Но не от этого щемило в груди. Внутри у него что-то сломалось. Да так, что в жизни больше не осталось радости. Печаль пронизывала все его движения, печаль настолько огромная, что становилось понятно: она в нем ДАВНО. И какого бы мнения я ни была о его уме и характере, душа у него была! И ей было больно.

***

— Теперь идем на пляж! Строимся!

Я шла за соседками, они снова держались обособленно, косо посматривали в сторону остальных, а я опять чувствовала себя  бесплатным приложением. Они втроем шли в ряд, а мне, четвертой, оставалось плестись сзади.

Море уже виднелось вдали голубой полосой, но я специально смотрела только себе под ноги, хотела объять его потом полностью и всецело. Ведь я же первый раз видела Море!

Начался песок, каблуки, которые я почему-то не подумала переодеть, сразу в нем тонули, идти  невозможно. Пока снимала босоножки, в двух сторон меня начали обгонять, я торопилась, разулась и чуть не взвыла от боли. Песок оказался таким горячим, что терпеть  невозможно! Я впрыгнула в ближайшую тень от навеса, стараясь не концентрироваться на том, что выгляжу глупо. 

Меня обогнал уже весь отряд, обступил Владимира Николаевича, остановившись прямо на солнцепеке. Конечно! Они же в обуви!

Превозмогая боль, но ничем не выдавая это на лице, я добежала до отряда и встала в чью-то тень.

— Сначала пойдут купаться девочки! — Владимир Николаевич давал указания. — Затем мальчики!

— У-у-у… — отряд разочаровывался.

Я тоже. В чем кайф?

— Не волнуйтесь! — Владимир Николаевич поспешил нас успокоить. — После дискотеки увидим, кто с кем будет купаться.

И тут показалось, что он не просто так это сказал. Вообще прямо намекнул на нас с Герой! Я сделала вид, что здесь ни при чем.

С мальчиками я купалась в озере только один раз. Ну, как купалась? Ближе, чем на три метра они ко мне не подплывали. После выпускного у нас был поход, но под присмотром  мамы в качестве классного руководителя.  Паша приставал к девчонкам, брызгался, пугал, топил. В один момент мне стало скучно, и я нагло выплыла прямо перед ним. 

Паша спокойно разглядывал меня секунд пять. Я удивлялась, как это у него получается?

—  Кто это? — спросил он в итоге абсолютно расслабленно. 

Я улыбнулась. Он так изменился в лице! Сначала появилось сомнение (она ли это?), потом неуверенность (всё же она?), затем осознание (я СТОЛЬКО времени на нее смотрел?), и в конце концов паника (и до сих она это ВИДИТ!). Паша изо всех сил ударил рукой по воде и окатил меня целым фонтаном! Когда я смогла открыть глаза, рядом никого  уже не было.

С тех пор интересовал только один вопрос: почему Паша меня не узнал? И самый пугающий на него ответ : наверное, я была… некрасивой!

—  Девочки, пожалуйста, постройтесь. Мы вас пересчитаем!

Некрасивой! Что за ерунда! Я небрежно уронила босоножки на песок, скинула одну лямку сарафана, другую, и он упал в свободном полете к моим ногам. Если бы это видел Саша, то сказал бы: в области стриптиза я делаю успехи.

И тут пришла пора увидеть МОРЕ!  Я обернулась, приготовившись запоминать, чувствовать, испытывать… И не ощутила НИ-ЧЕ-ГО! Море оказалось желтоватой водой, легонько набегающей на берег и затем так же тихо от него уходящей. Никаких тебе синих хребтов, белой бахромы, грозных волн и бурной пены! Я подошла к нему, и первое прикосновение к «частице мирового океана» так же не принесло наслаждения, в ступни больно впился ракушечник. Преодолев и это, медленно вошла по пояс, тело закачалось, я вздохнула и поплыла. Перевернулась, полежала на спине, посмотрела в небо, попробовала воду на вкус, развернулась, встала на ноги и осмотрелась кругом. Моря с меня было достаточно!

***

В новом классе мне придумали прозвище. Рихуль. Это сокращенно, а если длинно, то «милая девочка Рихуль». Валька, новая одноклассница, долго извращала мою фамилию, коверкая ее и так, и эдак, поэтому я ходила то Хурелью, то Хирулью, но в конце концов осталась Рихулью.

А первая оценка, которую получила по алгебре в новом классе, была «три».

— У тебя тройка, — вечером сообщила мама, будто я не знала. Она уже успела расспросить математичку, и та, конечно, поделилась радостью, что я недалеко ушла от старшей сестры. Математичка — лучший учитель школы — была уверена, никто не может переплюнуть ее лучших учеников.

—  Не только у меня, — ответила я маме. — Почти у всех.

— При чем тут ВСЕ!… Тройка у тебя, — и я знала заранее все, что она дальше скажет: у нас нет денег, и, в отличие от Сашечки, платно учить в институте меня никто не собирается. Он может получать тройки, потому что его всё равно «поступят».  

***

Мы вышли на берег, а парни с оглушительным криком промчались мимо. Я даже не посмотрела в их сторону. Нетрудно догадаться, что сейчас каждый из них начнет выделываться. Вот уж зрелище! Сидела на полотенце, смотрела, как капли, стекающие с волос, падают и впитываются в махровую ткань, слушала звуки пляжа и балдела под теплыми лучами солнца.

—  Когда ребята искупаются, мы все пойдем обратно! — опять обломал кайф Владимир Николаевич. Девчонки завыли. — Иначе вы обгорите!

Хотя какой толк от моря, если купаться раздельно? Там, в лагере, среди столовых, корпусов, скамеек можно встречаться, улыбаться, сталкиваться глазами. Я глянула в сторону моря, но увидела лишь дюжину одинаковых голов.

Мы уже оделись, когда мокрые и тяжело дышащие ребята вылезли на берег. Я поискала глазами Геру, но быстро оставила эту затею, опустив глаза в песок. Смотреть на голых парней — это жутко неудобно! Но чьи-то ноги обошли нескольких человек и остановился прямо напротив меня. Я подняла глаза и узнала Геру. Он стоял, уверенно расставив ноги, в черно-красных плавках, одновременно чего-то стеснялся и что-то демонстрировал. Его тело показалось мне таким большим и чересчур голым, что, не найдя другого места, я уткнулась в единственную прикрытую часть его тела. И до меня не сразу дошло:

«Боже! Куда я смотрю!» — смутилась, отвернулась  и, спрятавшись в толпу девчонок, до самого конца пляжа не поднимала глаза.

Мы шли в толпе, и девчонки, и парни, все вместе.  Я вдруг почувствовала, как это круто иди босиком, ощущать горячие лучи солнца, порывы ветра, щуриться и представлять, что Гера идет сзади и разглядывает, как мои мокрые волосы, словно черные змеи, струятся, набухают и сочатся по спине сладким ядом. 

Ах, да, по сочинению я была лучшей в классе. 

***

—  Нина Петровна спрашивает, как я тебя научила, — мама радовалась, что ее подруга и моя новая учительница в одном лице, заметила, что мой уровень намного выше, чем других учеников.

—  По телефону, — ответила маме, потому что с детства я только и слышала их разговоры «как обучить школьников писать сочинения.»

Но на самом деле не знала. Я писала от себя, потому что  лень перерывать кучу книг, прочитывать рецензии и собирать что-то непонятное из разрозненных цитат. А Нина Петровна еще любила сотрясать на уроке сборник сочинений и угрожать тем, что узнает оттуда каждую фразу. Я туда и не заглядывала.

***

Гера подбежал ко мне и пошел рядом. Стало еще приятней. Так захотелось, чтобы девчонки отметили: САМ подбежал! Но я лишь слегка повернула голову в его сторону. 

Он  не оделся, шел в одних плавках, держал вещи на левом плече и снова стеснял меня своей наготой. Вода, стекая по его ногам, оставляла слипшимися темные волоски. Мальчики всегда были для меня категорией абстрактной, я смотрела им только в лица, а тут понимала, что Гера категорию мальчиков уже покидал.

Он что-то меня спрашивал, я отвечала рассеянно. У меня складывалось впечатление, что впервые произношу слова и не совсем уверена в их значении,  вместо того, чтобы понимать  смысл, я пробовала их на вкус. Я старалась внимательно осматривать дорогу, обходить острые камни и хотя бы внешне выглядеть нормальной. 

У ворот Гера галантно пропустил меня вперед. 

 

—  Мы пойдем в душ!  — сообщила Ирочка, когда я вошла в комнату. — Ты с нами?

Ни в какой душ идти не хотелось, но отказаться — значит заработать их осуждение. Прямо в купальниках мы вышли из корпуса,  у входа на качелях сидели Громов и Никита.

—  Вау! — тут же выпалил Громов то ли от восхищения, то ли от наглости.

Девчонки сделали вид, что не обратили на это внимание и в гордом молчании продефилировали мимо. Я тоже, но про себя отметила, что восклицание Громова относилось далеко не к одним  блондинкам. Как только он остался позади, я не удержалась и улыбнулась. 

—  Я первая! — мы еще не успели подойти к душу, как Ирочка выкрикнула.

—  Вторая! — следом Юлька.

— Третья! — закончила Наташка,  я промолчала.

В душе оказалось только две кабинки. Сначала я ждала с Наташкой и держала вещи Ирочки, потом стояла с Ирочкой и держала вещи Наташки. А когда, наконец-то, Юлька-аристократка соизволила домыть свое изнеженное тело и выйти, она взяла под руку Ирочку и отправилась с ней в корпус. 

«Охренеть!»

—  Ты скоро? — буквально через минуту, как только я зашла в кабинку, спросила Наташка.

«В отличие от вас, как метеор,» — но  радовалась, что хотя бы она соизволила меня подождать.

— Да, скоро.

В их компании я чувствовала себя отвратительно. Но куда деться? Слава богу, качели, на которые мы уселись после душа, оказались настолько большими, что вместили нас вчетвером. А то я  представила, что снова буду стоять, как неприкаянная, рядом с блондинками. 

Громова не было, Геры тоже,  зато на соседних качелях сидел Грин. Я так и не решилась подойти к нему в поезде, но ходить дальше в лагере и делать вид, что незнакома, как-то глупо.

— Володя, ты что, меня не помнишь? — я встала с качелей и подошла к нему. Грин сидел рядом с другими пацанами, но те были не особо привлекательные, я на них не смотрела.

— Помню, — кивнул Грин.

— А чего не признавался?

— Да, не знаю, — пожал плечами.

— Ладно, тебе от Любы привет! — и тут Грин воспрянул! Прям-таки расправил плечи и еле удержался, чтобы не оглянуться по сторонам. Ведь ему ДЕВЧОНКА передала привет! Это должны слышать ВСЕ! 

Люба — это моя подружка из нового класса. На олимпиаде, куда мы ездили вместе, она  напала на Грина, а однажды даже заснула у него на плече.

***

А по математике я быстро подтянулась. Пошел новый материл, и в глазах учителя  постепенно доросла до уровня ее средних учеников, потом сильных, а затем и самых-самых.

В новом классе никто сначала не считал меня умной, пока однажды перед алгеброй около Валькиной парты не собрался целый консилиум. В домашнем задании был пример, который почему-то никто не решил. А я и не пробовала… посмотрела, что легкий, и закрыла учебник. Девчонок собиралось все больше и больше. 

—  Это настолько трудно! — возмущалась одна.

— Давайте заявим об этом! — требовала другая. — Это никому не решить!

—  Эй! — Валька ткнула меня в плечо. — А ты что думаешь?

— Я даже не видела,  — ответила честно и притянула к себе Валькину тетрадь.

— Ручку! — ответила буквально через пять секунд и выставила ладонь. Валька с подозрением посмотрела на меня, но ручку подала. — Кажется так…

Она развернула тетрадь:

— Рихуль, ты умная что ли?

Ах! Как это было приятно! Но потом пришла Люба и пожала плечами:

— Там нет ничего трудного…

Примерно с того момента мы с Любой и стали подругами.

***

Отряд сновал туда-сюда,  у всех лица озабоченные. Девчонки вывешивали полотенца, смывали с ног песок, суетились, а парни куда-то бегали с о-о-о-очень важным видом. Куда —  загадка. Мы все находились в одинаковых условиях, только у них дела были, а у меня нет. Скучновато. Показался Антон. Я обрадовалась, что, может, он подойдет к нам, поболтает. Но Антон взбежал по ступенькам и скрылся в корпусе. Потом мимо нас прошла Галя.

— Такая толстая,  — прокомментировала Наташка.

Я пожелала, чтобы Галя этого не слышала. Стало обидно за нее! Потом появился Гера.

«Может, ты останешься подольше?» — но Гера деловито прошел, даже не взглянув в нашу сторону.

Стало еще скучнее. Я смирилась, что нескоро его увижу, а Гера снова вышел на крыльцо.  

«Может, сейчас останешься?» — с надеждой взглянула, но Гера быстрым шагом направился прочь.

«Понятно, заходил что-то взять и теперь долго не появится. Эх… В этом лагере совершенно нечем заняться.»

Но через пару минут Гера вернулся!!!  Взбежал на крыльцо с серьезным видом. 

«Не понимаю, а у тебя какие могут быть дела?»  — его спина скрылась в корпусе.

Когда минут через пять я снова подняла глаза,  обнаружила его на крыльце. 

«А ты случайно не ради меня здесь бегаешь?»

Гера опять куда-то ушел, а когда вскоре вернулся, я уже не могла не улыбаться.

— Пойдемте кто-нибудь со мной в корпус, — попросила Юлька.

—  Да, лениво. Сходи сама, — ответила ей Ирочка.

— Ну, пойдемте, — в голосе Юльки промелькнуло беспокойство.

— Не хочется, правда.

Но Юлька-то уже встала! СТЫДНО заново садится обратно, а идти одной… СТРАШНО!

— Я обижусь, — предупредила она, и, видимо, ее обида не сулила ничего хорошего, раз Ирочка со вздохом согласилась:

— Ладно. Тут надоело уже.

— Ты пойдешь? — вставая с качелей, оглянулась на меня Наташка.

— Нет.

Когда они ушли, я вдохнула  как можно больше воздуха и почувствовала себя свободной: «В одиночестве нет ничего плохого, зря его так боится Юлька. Даже наоборот!» Мне хотелось просто сидеть и бездумно рассматривать плакучие ивы,  как их шевелит ветер,  как солнце пробивается сквозь листву.  На крыльцо с деловым видом снова вышел Гера.

— И куда ты отправишься на этот раз? — спросила его мысленно.

Гера сбежал со ступенек и… направился в МОЮ сторону.

— Что бы это значило?

Гера подошел и сел ко мне ВПЛОТНУЮ! Откинулся на спинку и… успокоился. Казалось, что может быть естественней: изображать срочные дела, а потом подойти и сеть как ни в чем не бывало!  Гера был безмятежен! 

Я с удивлением посмотрела на отсутствие расстояния между нами, но отодвигаться не стала. Усмехнулась. Спрашивать Геру бесполезно, да я и не ждала, что он начнет разговаривать. 

— Почему ты подошел? — звучал бы мой вопрос.

—  Захотел!

— А почему не подошел сразу?

— Занят был.

Подобный диалог я уже проходила с Грином, так что заново пытаться не стоило.

Гера бедром касался моего бедра, молчал, не шевелился, но при этом выглядел счастливым, будто только что получил все мыслимые и немыслимые удовольствия. Который раз замечала, стоило ему только прикоснуться ко мне,  Гера успокаивался. До этого носился с озабоченным видом, а раз —  и ничего нет. Гера  не стремился ни взять меня за руку, ни подвинуться ближе, ни обнять, в нем чувствовалось ИНОЕ стремление. Столь глобальное и мощное, что  не укладывалась в моей голове.

«Я нужна ему… — с удивлением подумала, стараясь хоть как-то обозначить чувство. — Как воздух? Но откуда? Откуда в нем это? Может, играет? Нет. Такое сыграть невозможно.»

Не хватало какой-то связи, какой-то причины. Он не мог с бухты барахты вдруг испытывать нечто подобное. Такого не бывает! 

— Собираемся на обед! — прокричал Владимир Николаевич. — Сбор у входа!

Я поднялась и, не обернувшись на Геру, пошла к отряду. О, не хотела, чтобы кто-то видел мое лицо.

«Он сел рядом! — шагая вслед за девчонками, повторяла про себя. — Как хитрый кот, нарезал круги: «Я ни капли не интересуюсь!» Ага! И сел вплотную! Без предлога!»

Далее


Эта страница была показана 1059 раза.

Пожалуйста, поделитесь, если страница оказалась полезной!
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Facebook
  • Одноклассники
  • LiveJournal
  • Twitter
  • Tumblr
  • Мой Мир

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *