Глава 4 Romantic Collection 10

Этот день был очень длинным, после обеда мы отправились менять рубли на валюту, но пришли рано, банк оказался закрыт на обеденный перерыв, и Владимир Николаевич предложил нам пока походить по рынку. 

Я, как всегда, поплелась за блондинками, останавливаясь у тех лотков, у которых останавливались они, рассматривая те товары, которые рассматривали они, не имея права на собственные интересы.  Так это достало! Встала возле каких-то панамок, думаю, может, обратят на меня внимание. Но нет, их уже и след простыл! Решила возвращаться одна. 

— Привет! — сказал кто-то сзади. Антон. — Что ты тут одна делаешь?

— Так, смотрю, что продается, — я растерялась, не ожидая, что Антон! и вдруг обратится ко мне напрямую. Он шел с парнем, кажется, того звали Петей. — Вот, думаю, не купить ли мне шляпку…

Сказала и тут же осеклась: «Зачем? Зачем Антону знать об этом?»

— Уже присмотрела что-то? — любезно спросил Антон.

— Н-нет, еще нет.

Антон пожал плечами: «Тут, конечно, решать тебе!» —  и направил взгляд в толпу, собираясь идти дальше.

«Пожалуй, мне стоит немного отстать!»  — я неопределенно посмотрела в сторону лотков, ища причину, но Антон предложил идти с ними, и я согласилась.  

Может, зря? Ведь каждый раз, находясь рядом с Антоном, я ощущала кучу противоречий. Нет, он был безупречен: внимательный, обходительный, галантный, обращался попеременно то ко мне, то к Пете, поддерживал разговор, но при этом… будто подчеркивал, что это обычная вежливость! От Антона несло холодом, но опять же странным холодом! У меня то и дело возникал вопрос: «А нравлюсь ли я ему или нет?» Но с чего я об этом думала? Вспомнила лишь, что за полдня он к Ирочке так и не подошел. Не права была Юлька, не положил он на нее глаз.

Мы вошли в ворота, ведущие к банку, во дворике уже находились почти все парни, кроме Геры, и ВСЕ парни повернули головы на нас посмотреть. Я вдруг поняла, что стою рядом с Антоном, причем ТОЛЬКО с Антоном, а не Антоном и Петей. Более того, С НИМ ПРИШЛА! 

Красноречивей всех был взгляд Громова. Он сидел на деревянном чурбане, возглавлял длинный стол, за которым располагались все остальные парни, смотрел на меня, стараясь понять, а есть ли что-то между мной и Антоном?

— Между нами ничего нет!  — посмотрела Громову в глаза и быстро отошла от Антона.

Когда вернулись остальные и открыли банк, я почему-то снова оказалась в самом конце, хотя изначально была одной из первых. Но меня это не особо напрягало, пока, разменяв деньги, не обнаружила, что НЕ ЗНАЮ, куда идти. «Я не знаю, где точка сбора!»

Из банка к тому моменту слиняли почти все. Не было ни Владимира Николаевича, ни блондинок, ни Антона, ни других знакомых парней, никого, кроме нескольких девчонок. Но как они отреагируют, если попрошусь пойти с ними. Я даже не знала, как их зовут! Из нашего ли отряда вообще! Они стояли возле стены, ждали кого-то, что-то считали, не обращая на меня внимания. Я направилась к ним, но неожиданно для себя, подойдя, вдруг села на стул рядом, отчаянно изобразив, что не по их душу!

«Что за хрень!» — не могла понять себя.

Снова попыталась улучить момент, поймать взгляд девчонок или дождаться оказии, после которой могла бы обратиться, решилась собраться с силами, оглядела банк и… заметила Геру. 

«Гера!!! Вот с тобой и пойду!»

Но Гера!!! Он сидел в другом конце банка, у самого выхода, и нагло следил за мной! Нагло и давно! И даже не скрывал этого. Следил, но не собирался подходить! Его поза излучала уверенность, будто я от него никуда не денусь! Взбесил этим! Но мне действительно некуда деться! С непроницаемым видом я направилась будто бы к двери, но потом резко развернулась, остановилась перед Герой и, с ненавистью глядя в окно, сказала:

—  Пошли.

Он посмотрел на меня снизу вверх и радостно усмехнулся. Именно радостно, если бы самодовольно, я бы его убила на месте. Не стала ждать, быстрым шагом подошла к двери и толкнула ее, не дожидаясь, пока Гера сделает это сам. Гера бесил меня! Все внутри клокотало.

На улице я сохраняла тот же темп, стараясь, чтобы Гера не обогнал меня и не увидел лица. Сама не знала, что чувствую. Злость, раздражение или желание расхохотаться из-за комичности ситуации: «Это надо же! Подойти к парню и сказать: «ПОШЛИ!» Да еще в приказном тоне!» Ошарашенный Гера еле успевал за мной, улыбался и… был счастлив.

— Так куда же мы идем? — поравнявшись, спросил он.  

— На базар, — ответила спокойно и нежно, заметив в его словах иронию. 

«Иронию? Ну, подожди…» — Гера будил во мне какое-то чувство, но оно не походило на симпатию, скорее на бешенство, злость и желание сделать все наоборот.

Показались первые ряды рынка. Гера вдруг занервничал. Да еще как занервничал! Исчезло не только его самодовольство, элементарная уверенность! Он сделался некрасивым, и тем самым раздражал  еще больше. Гера решил, что должен мне что-то предложить, но не знал, что и как! 

«Да не нужно мне от тебя ничего!» — так и хотелось ему сказать, и я снова ускорила шаг, чтобы миновать рынок как можно быстрее. 

Вообще-то я сюда зашла, чтобы разменять деньги и купить газировки. Пока Гера не опомнился, уже подбежала к продавцу, показала на бутылку и спросила, сколько стоит. Затем, расплачиваясь, спиной «видела», как Гера старается быть спокойным.

— Открой, — сунула ему и ринулась вперед, но торговые ряды совершенно не собирались заканчиваться. 

—  Абрисов хочешь? — Гера наконец-то собрался с мыслями.

—  Нет.

 — Дыню хочешь?

— Нет.

—  Молодой человек, купите девушке персик!

Продавщица обратилась прямо к нему, и я, опешив, затормозила: «Она что, думает, я ЕГО ДЕВУШКА??? Я бежала, как сумасшедшая, стараясь держаться как можно дальше, а она всё равно решила, что мы ВМЕСТЕ???ПОЧЕМУ???»

—  Хочешь персиков? — Гера подошел ко мне и тихо спросил, голос прозвучал настолько нежно и заботливо, что я еле слышно согласилась. 

—  Да.

—  А дыньку? — со смешком спросила другая продавщица.

—  Она не хочет, — резко ответил ей Гера, и в интонации послышалось столько убежденности, что я не только не хочу, но, скорее всего, и не люблю.

«Она? — Гера подошел к прилавку, и я посмотрела ему в спину, в этом слове «она» содержалось как-то много смысла. Он мог бы ответить «не надо», «не нужно», «не стоит», «нет», «спасибо», но «она» его выдавала… — Я важна для него?… Кто ты? Откуда ты взялся?»

Мы вышли с рынка, Гера нашел колонку и вымыл персики. 

— Держи, — вручил мне один, и я, почувствовав бархатистую кожицу, растаяла. Гера почему-то сразу стал сильнее, взрослее и выше ростом. Он повел меня куда-то, причем целенаправленно. Сначала я пыталась догадаться куда, потом заметила летнее кафе.

«Ты ведешь меня в кафе?» — я испугалась, потому что никогда не была с парнем в кафе.

Гера пропустил меня под навес, затем подошел к столику, взялся за стул, взглянул на меня:

— Сядем?

Вместо ответа я наклонила голову набок, Гера отодвинул стул дальше.

—  Жора! — вдруг кто-то окликнул его. Громов. Он сидел с Никитой за пару столов от нас. 

— Иди к нам! — Громов сказал это только Гере.

—  Пойдем? — Гера тихо обратился ко мне, так волнующе. Я кивнула головой более уверенно. Когда-то ВСЁ, о чем мечтала, это быть в одной компании с Громовым.

Гера подошел к их столику, отодвинул для меня стул, сам сел рядом. Никита оказался с другого боку, а Громов! А Громов — прямо напротив. И как будто специально еще облокотился на стол, чтобы быть ко мне поближе. Я не знала, куда день глаза. Полгода назад на второй сессии в ШОДе от нечего делать я придумала себе игру: смотреть в упор на Громова так долго, пока не заметит. Он не замечал, я и решила, что он не видел. А, оказывается, видел! И теперь смотрел на меня с нескрываемым вопросом. Я боялась, если взгляну ему в глаза, то непременно рассмеюсь.  Как можно? Ведь для Геры и Никиты нет ни одной видимой причины. Пыталась смотреть вправо и влево, но Громов загораживал все пространство. Вспомнила о персике, уткнулась глазами в стол и начала есть. И тут нахлынуло СЧАСТЬЕ! 

Я не поняла причины его возникновения, но вдруг ощутила, что еще никогда в жизни не испытывала подобного. Это было абсолютное счастье! Оно распирало изнутри! Я надкусывала персик, стараясь занять рот и мысли, но улыбка все равно расползалась по лицу. Казалось, еще немного и счастье вырвется наружу, лучами побежит по окружающим, по тому же Громову. Он внимательно продолжал изучать мои эмоции. Но с чем связывал? 

К кафе начали подтягиваться остальные. Оказывается, это и была наша точка сбора. Как могла не услышать? Но потом решила, и слава богу. Иначе бы ходила хвостом за блондинками или в одиночестве по рынку, а тут сидела с тремя парнями. Потом их стало ПЯТЕРО! Присоединились еще Антон и Рома. Осмотрев отряд, я заметила, что это самые лучшие парни. И все вокруг меня?  

Обратно мы шли с Герой. Вернее, Гера рядом со мной. Я понимала, что все нас заметили, рассмотрели с головы до ног, как-то связали, но сама почему-то на него взглянуть не решалась. Достаточно было посматривать на его футболку, не поднимая глаза выше груди, и тем самым определять местоположение и его настроение. Гера перебрасывался шутками с Громовым с Никитой, те что-то кричали ему сзади, прикалывались, Гера периодически отставал, чинил с ними «разборки», потом вновь подбегал ко мне. Но я не сбавляла шаг, не оборачивалась и не ждала его.

***

Закончилась первая четверть, наступал долгожданный ноябрь, но во мне поселилась тревога.

— Здравствуй, Тонечка! — слышала я из своей комнаты, как мама звонила Сашиным родителям. — Мы заедем в понедельник…

Долгая пауза, мама что-то выслушивала, а я медленно и верно прощалась с мечтами. Наши фотографии с Сашей не получились. Еще летом сестра случайно открыла крышку камеры и засветила пленку.

—  Ты что сделала! — я захлопнула крышку, но было поздно. Все, что было сняло и до, и после сохранилось. Но на кадрах, где должен быть Саша, — НИЧЕГО.  

— Только к пяти часам?… Мы хотели к семи в театр… Саша — в солярий? — мама восторженно засмеялась.

Я дернулась…

—  У Саши сначала прогревания, потом занятия в компьютерном кружке, — мама сообщила, заглядывая в комнату.

— Понятно.

«К семи в театр, к ним к пяти, пока чай попить, пока то.., да это… Полчаса! На ВСЕ! Полчаса!»

Я мечтала о прогулках, встречах, о кленовых листьях под ногами, но мне давали на все полчаса! 

***

После полдника я отправилась искать туалет.  

—  Где он находится? — спросила у блондинок.

— Да там… прямо и налево… — ответила Ирка.

«Прямо и налево? Докуда прямо и когда налево?»

— А ты не покажешь?

—  Не-е… лениво…

Я вышла из корпуса:

—  Не подскажешь, где туалет? — обратилась к еще одной девчонке, та махнула рукой, показывая направление, но желание сопроводить меня тоже не изъявила. Потом появилась Галя.

—  Не знаешь, где туалет?  — спросила и ее, на всякий случай приготовившись к презрительному взгляду: «Раз ты не хотела разговаривать со мной в поезде, теперь я не буду разговаривать с тобой!»  Но Галя, к удивлению, улыбнулась:

— Знаю.

—  А ты меня не проводишь?

— Провожу…

Да??? Я была поражена.

По дороге выяснилось, что Гале не тринадцать, а шестнадцать, учится она тоже в «одаренке», а на олимпиадах выступает по химии. Я всем видом демонстрировала Гале благодарность, но вдруг поняла, что это не нужно. Словно бы не она делала мне одолжение, сопровождая, а я ей. Рядом с блондинками я всегда чувствовала себя чем-то второсортным, блеклым и незаметным. Во мне ничего не изменилось, но рядом с Галей я тут же перешла в разряд красавиц. Причем красавиц, которым доступно ВСЕ!

***

Впервые попав в Школу одаренных детей, поняла, что я — посредственная, недалекая и ничем не выдающаяся серость. Все вокруг ходили с такими умными лицами, словно беспрестанно думали о решении сложных математических задач.

Моя группа состояла в основном из одних парней, и после первого занятия я убедилась, что не просто дура, а дура ПОЛНАЯ. Задания были так сложны, что моего школьного курса знаний, причем не особо идеального, явно не хватало. Я познакомилась с девочкой, победительницей областной олимпиады по математике, она села со мной за парту и сказала, что курс слишком прост.

— Прост? — возмутилась я про себя. — Я в этом абсолютно ничего не понимаю!

Девочка косила на правый глаз, писала левой рукой и была истинным гением. Когда она вышла к доске и решила задачу за несколько секунд, по ходу разъясняя что-то учителю, мне захотелось слиться с партой, лишь бы меня никто не заметил.

—  Ты по какому предмету? — спросила она.

—  По русскому, — я старалась доказать себе, что мой конек где-то в другой области.

—  А какое место заняла?

—  Седьмое, — проговорила задумчиво, понимая, что и в этом полное ничто.

***

После полдника на пляже устроили представление в честь дня Нептуна. Бегали наряженные русалки, раскрашенный Черт, Нептун. Черт кого-то воровал, потом Нептун его наказывал, топил в море и затем прощал. 

Гера сидел на песке впереди меня вместе с Антоном и Громовым, и его голову клинило от желания обернуться. Он знал, что я на него смотрю, отчего старался выглядеть круче. Громко комментировал представление, наигранно хлопал в ладоши, прикалывался с Громовым, поворачивался и смеялся с Антоном, и меня тем самым раздражал! Я даже не могла ответить, что именно в нем было не так, потому что НЕ ТАК  в нем было ВСЕ!

Вдруг я почувствовала взгляд в спину. Что это? Ощущение было настолько четким, словно кто-то рассматривал меня пристально и внимательно. Но кто? Гера, Громов, Антон, Никита, да и почти все остальные сидели впереди. 

Обернулась, сзади не было никого, кроме Ромы. Посмотрела за него, но там до горизонта простирался только пляж. Рома взглянул на меня спокойно, с искренним желанием оказать любую помощь. Я отразила на лице «нет, ничего» и отвернулась. Но взгляд не ослабевал. Наоборот, будто стал еще сильнее.  

Если бы я спросила у Ромы прямо: «Ром? Почему ты так смотришь?» Он бы ответил: « Я не смотрю», — искренне удивившись моему вопросу. И, наверное, так оно и было, он не смотрел. Но что я чувствовала? Паранойя?

К вечеру я уже забыла, сколько дней нахожусь в лагере. Постаралась посчитать и удивилась, что один, да и тот еще не кончился. Создавалось впечатление, что мою память кто-то стирает. Я с трудом помнила утро, а все, что до, будто в тумане. Густом, плотном, искажающем. 

«Мне нужно писать, — я ощутила четкое требование. — Нужно. Иначе что-то потеряю».

***

В городе не было кленовых листьев, в нем вообще листьев не было. Выпал снег. Прямо в тот день, в который я приехала, и все предвещало, что он не растает.

К Саше явилась уставшей и измотанной. Не было ни сил, ни эмоций. Зашла в нему комнату и молча села на кровать. Я знала, что нужно сделать, — назначить свидание или для начала хотя бы что-то сказать, но в душе был такой раздрай. В ШОДе я ощущала себя дурой, потому что тяжело соображала в заданиях, а у Саши вообще по алгебре три!

— Ну, и как там у вас прошло? — спросил он.

— Не спрашивай, — я ответила сухо, не взглянув на него, Саша отвернулся к монитору.

«Ну вот, он здесь. Тот, которого  так ждала… Что ты чувствуешь?»

Я встала, прошлась по комнате, пытаясь сбросить морок. Не очень-то понимала, где нахожусь. Посмотрела на Сашу. Он выглядел бледным. Не просто бледным, а болезненно-бледным. Словно в его коже совсем не осталось крови, отчего она приобрела зеленоватый оттенок.

— Ты чего такой белый? — спросила его несколько грубо, никогда не думала, что именно таким будет мой первый вопрос.

— Загорю,  — Саша пожал плечами подчеркнуто невозмутимо. — Уже записался в солярий. 

От его солярия я тогда дернулась, показалось, что это понты. Сейчас успокоилась, но зазвонил телефон, Саша взял трубку и, развалившись в кресле, начала с кем-то болтать. Я ходила по комнате, словно загнанный зверь, не понимая, что чувствую. Совсем не понимаю! Любая доминирующая мысль заменялась тут же на противоположную, но такую же доминирующую. Меня раздирало на части, но я не могла сказать даже что! 

«Он говорит по телефону, будто я каждый день тут околачиваюсь!» — в один момент перевесила гордость, я встала посреди комнаты и,  когда Саша закончил говорить, посмотрела на него сверху вниз, презрительно прищурившись.

В его глазах на долю секунды проскочила боль, но он опустил взгляд на трубку, повертел ее в руках, а затем отвернулся к монитору. 

***

Горело несколько вертикально поставленных бревен. Пионерский костер. После него обещали еще дискотеку, но я так устала, что не хотела ничего. Огонь слепил глаза, делал окружающую темноту еще гуще, и вдруг я почувствовала тоску, причем настолько сильную, что захотелось срочно примкнуть к какой-нибудь компании и там со взрывами хохота, с анекдотами, приколами и болтовней отвлечься. Но блондинки опять куда-то слиняли, а окружающие люди… я не знала, принадлежали нашему отряду или отряду отъезжающих. 

«Нужно срочно найти Геру!»

Я начала протискиваться сквозь толпу, стараясь отыскать его. Несколько раз глазами натыкалась на одного и того же парня, не знаю почему, внешне он был совершенно не похож. В третий раз в парне промелькнул даже испуг, будто я от него что-то хочу:

—  Да не ты мне нужен… 

И вот, Гера. Он стоял один, задумчиво смотрел на костер, переместив вес тела на одну ногу. И он больше не раздражал, как на пляже. Наоборот. Я остановилась в нескольких метрах, почему-то захотелось просто глядеть на него, пока он не видит. 

«А ты меня почувствуешь?» — глазами стала проводить по его рукам, шее, плечам, спине, будто гладить.

Через несколько минут Гера каким-то образом меня заметил. Сначала пододвинулся на шаг, глядя куда-то в сторону, потом на другой, еще несколько подобных манипуляций, и он, наконец-то, встал рядом, но все еще нерешительно, как бы «случайно». Я уже не смотрела на него, только себе под ноги. Гера ничего не говорил, просто стоял рядом, но выглядел растерянным и смиренным, будто был готов следовать за мной всюду. Оглянувшись по сторонам, я молча направилась в дальний угол костровой, где была лавочка. Я не хотела на дискотеку, звуки которой уже доносились из-за деревьев, а хотела… сладкого, волшебного, интимного уединения. Предвкушение пульсировало внутри.

Гера шел за мной. Подойдя к лавочке, я села на нее верхом. Сесть как обычно означало смотреть куда-то вдаль, а не друг на друга, но мне надоело прятать глаза. Гера последовал моему примеру.

Но о чем говорить?

— Где ты взял путевку? — спросила то, что мучило меня последние три дня. Его странное отношение. Я никогда не видела его раньше, подумала, что, может, он, как и блондинки, не из ШОДа.

— В смысле? — удивился Гера. 

— Ну, ты из ШОДа?

—  Да… А ты что НЕТ???  — он сделал ударение на слово «нет», будто сильно испугался.

— Ну, я-то да.

Я попыталась вспомнить всех, кто был на математике, ее посещали все группы, но никто из всплывающих в памяти не подходил под внешность Геры.

— Я у тебя время спрашивал, — сказал он с ноткой стеснения.

«Что-о-о?» — от неожиданности я уставилась прямо на него!

Первая сессия, вторая, физика, математика, кабинеты, коридоры… НИКТО! Никто ко мне не обращался! У меня никто ничего не спрашивал! И даже обстоятельств, способствующих этому, НЕ БЫЛО! Кто-то обратился, когда я шла в вестибюле…  Шел мимо, спросил который час?

— Когда это ты у меня время спрашивал?

—  Ну, уже не помню когда, — Гера начал вилять и изображать равнодушие.

«Понятно! Подробностей не добиться…» Но Гера почему-то продолжил:

—  Нам тогда девчонка шоколадку подарила, — сказал он нарочито небрежно. — Мы ее наелись, развеселились, и я решил, что время у тебя спрошу.

«Решил?»

— И что я ответила? — история, которую рассказывал Гера, может, и была с моим участием, но происходила где-то вне моего сознания.

—  Да, не помню уже…

Это странно… Я стала вызывать в памяти эпизоды осенней сессии, она была яркой, зимней… и тут… оказалось, что она в тумане. И туман не рассеивался. Ну, хорошо, могла не чувствовать! Могла не видеть! Но как могла не запомнить РЕАЛЬНОГО человека с КОНКРЕТНЫМ вопросом? Вот что ни в какие ворота не лезет!

— Я этого совсем не помню… — произнесла вслух, а Гера усмехнулся:

— Понятно. Память девичья…

«Не девичья!!! — вскипела от дурацкой фразы и ответила ему упрямо:

—  Нет!!! Я ВСЕГДА всё помню и замечаю! — и чтобы Гера это уяснил, добавила. — Но почему же ТЕБЯ я не помню? 

— Пошли на дискотеку! — Гера вдруг вскочил, взял меня за руку и стянул со скамейки.

Пока я балансировала на одной ноге, стараясь не упасть, не успела отреагировать, чего это он так быстро овладел моей рукой, промелькнуло несколько кустов, какие-то лавочки, тропинки, а,  когда начались деревья и появился просвет, означающий выход на площадь, меня охватил страх.

«Дискотека! Я не хочу на дискотеку!!! Я не умею танцевать! Нет, лучше сразу умру!»

В панике я искала дерево, чтобы зацепиться за него и никуда не ходить. Но, как назло, деревьев уже не попадалось! Гера тащил меня вперед, и через несколько секунд мы вышли на открытое пространство. Я сразу почувствовала себя мишенью, но дороги назад уже не было. 

Теперь моей задачей стало просто спокойно дойти до отряда, который толпился на противоположной стороне площади около перил. Но не тут-то было! Не дошли мы и до середины, как зазвучала новая песня, и я с ужасом поняла, что это… МЕДЛЯК!

Гера остановился, обнял меня за талию, а другой рукой перехватил ладонь и… не оставил мне выбора. Он даже не спросил, хочу ли я с ним танцевать! 

«А может, не хочу!»  — но теперь, чтобы не танцевать, пришлось бы вырываться! 

Осмотрелась кругом. Весь наш отряд толпился у перил. Кроме нас, пар НЕ БЫЛО! Никто не танцевал!

«Тебе-то что приспичило? Не мог что ли до места спокойно дойти?»

Гера снова меня раздражал. Всем! Видом, поведением, существованием. А когда кончик воротника его рубашки еще проехался по моему носу, я не выдержала:

— Твоя рубашка бьет меня по лицу, мне неудобно, и, вообще, песня дурацкая!  — сложила все в кучу.

— Чего же ты не надела свои каблуки? — съехидничал Гера.

— Не хотела.

— Ты только на пляж в них ходишь?

Это был удар ниже пояса. И без того  стыдно вспоминать об этом, я надеялась, что на это хотя бы никто не обратил внимание. Но Гера обратил,  не только обратил, но еще и сказал мне!

«А ты, по ходу дела, знаешь, куда бить! — я отстранилась. — Ну, давай, скажи, что у меня еще не так. На пляж, значит, на каблуках нельзя, а на дискотеку можно?»

 Хотелось посмотреть свою реакцию, она часто была непредсказуемой. Что сделаю? Оттолкну? Вырвусь? Сбегу? Отвечу как-нибудь? Как?

 

—  Я могу снять рубашку, — Гера сказал так смиренно, что моя злость сошла на нет. Более того, представив, как будет выглядеть со стороны, если во время танца Гера начнет раздеваться, я поспешила его остановить.

— Лучше не надо.

Песня кончилась, и я сразу направилась к девчонкам, чтобы зарыться в самую  кучу, с облегчением вздохнула, когда Гера направился дальше. Он не собирался меня преследовать. Но только пока. На следующий медляк, нутром чуяла, он оказался бы рядом, чтобы обязательно танцевать со мной.

«Фига два!» — я стала готовиться к битве.

Около перил стояла Галя, я подошла и, снова почувствовав себя рядом с ней просто красавицей, села на перила сверху. Время подходило к следующему медляку.

—  Пойдем потанцуем, — он появился буквально сразу, как зазвучали первые ноты, не успела я досчитать и до десяти. 

— Не хочу, — ответила спокойно.

—  Пойдем,  — он улыбнулся.

— Нет, — четко повторила еще раз.

«Мои желания имеют значение!»

Гера усмехнулся и попытался взять меня за руку, чтобы стащить с перил. Но не на ту напал! Это в первый раз получилось неожиданно, а во второй — я уже готова. Крепко вцепилась в ограду, ему пришлось бы отцеплять пальцы по одному. 

«Если я говорю нет, значит, нет!»

Гера посмотрел на это растерянно, отошел, но встал рядом.

«О, да! Если бы я верила, что ты так быстро сдался!» — я ждала следующей атаки.

— Нет, ты пойдешь! — секунд через десять, Гера резко развернулся, одной рукой обнял меня за спину, а другой подхватил под колени. Я почти прижалась к нему, и это взволновало. 

— Ты что с ума сошел! — с силой выдернула я ноги, не желая показывать, что почти растаяла.

Гера ослабил хватку, боясь сделать мне больно, но на это и рассчитывала: быстро обвила ногами стойки ограды. Теперь легче было вырвать перила, чем снять меня с них.

Гера опустил руки и снова встал рядом. Знала, ненадолго, пока не придумает что-нибудь еще. Нужен другой план, в такой позе долго просидеть я не могла. Не на этот медляк, так на следующий, не на следующий, значит, через один, Гера от своего бы не отступил. Но так и я тоже!

«Галя!» — меня осенило.

На открытом пространстве я беззащитна, Гере ничего не стоит догнать меня, взять на руки и больше не отпускать. Но только при условии, что я одна! А если нас двое? И если мы направляемся, к примеру, в туалет?

Я просчитала пути отхода и тут же обратилась к Гале:

— Пойдем? — и не дожидаясь ответа, схватила ее за руку и почти сдернула с перил. Не сомневалась, что она согласится. Танцевать ее никто не приглашал.

Дорога показалось длинной, я тянула Галю к спасительным деревьям, за которыми могла скрыться. Казалось, за мной гнались черти! Добравшись, чуть не запрыгала от радости: «Я победила! Победила!»

Пахнуло свежестью.  Таща Галю за собой, я направилась прямо на этот запах. Хотелось вздохнуть его полной грудью. Запах моря и свободы! Мы вышли к заливу, я положила руки на поручни и почувствовала, будто мир изменился, раз и поменял все краски. Я даже стала видеть как-то иначе. Объемно!

Повернула к тропинке, кора деревьев, цветочки, клумбы, все выглядело странным. Странным и волшебным, но не только из-за темноты и света фонарей. Все вокруг было особенным, и я наслаждалась! 

«Вот оно! Пришло мое настоящее! Пришло Мое время, в котором не нужно больше ничего ЖДАТЬ и можно, наконец-то, ЖИТЬ. НАСТОЯЩЕЕ!!!»

Я почему-то была уверена, что Гера воспринял мой уход, как игру. Похожу-похожу, соскучусь и появлюсь снова. Или где-нибудь подожду его, там, где полегче найти. Но я не собиралась возвращаться! Водила Галю по всей территории, чувствуя себя зверем, запутывающим следы. Я свободна! Я счастлива! Безгранично!

—  Это очень интересно, — воодушевленно сказала Галя.

«Что? — посмотрела на нее, осознав, что минут пять как ей о чем-то рассказываю. — Я говорю???»

Восстановила последние произнесенные слова, странно, но они звучали складно, длинно и… глубоко, словно были не моими. 

«Я говорю? — я ни с кем не разговаривала и считала, что просто не умею этого делать. Уроки не в счет, там нужно повторять только то, что выучил. — Я говорю!»

— А давай лучше о любовных приключениях! — сама от себя не ожидая, предложила Гале, с другими бы ни за что не решилась.

— Давай! — ответила она с готовностью, но потом вздохнула. — Да особых приключений и не было. Так, поцеловались с каким-то парнем. Несерьезно.

Мы дошли до корпуса и сели в беседке.

— А я вот ни с кем не целовалась. У меня и парня-то не было.

— Что? У тебя не было парня? — переспросила Галя.

— Не было. А что, по мне не видно?

Галя замотала головой:

— Нет! По тебе не скажешь!

«Странно! Но все в классе считали меня маленькой и скромной: «милая девочка Рихуль». А тут не видно! Круто!»

— Как бы там ни было, но в этом деле я совершенно неопытна, — сказала я Гале,  она аж всплеснула руками:

— Не верю! Этого просто не может быть!

— Ты считаешь, я не выгляжу маленькой и наивной?

— Такой ты ТОЧНО не выглядишь!

Мне хотелось разговаривать с Галей еще и еще! Дальше о самом сокровенном.

—  Ты любила кого-нибудь? — спросила ее.

—  Мне нравится один парень, — Галя снова вздохнула. — Но он не обращает на меня внимания.

— А я любила… — и, почувствовав, что Галя вся превратилась в слух, добавила. — Только между нами ничего не было. Его зовут Саша. Он высокий и красивый. У него светлые волосы, и он похож на Леонардо Ди Каприо.

—  Даже так, — выдохнула Галя. Мне показалось, ей неважно, было у меня что-то с Сашей или не нет. Одно то, что он КРАСИВЫЙ и похож на Ди  Каприо, плюс чем-то со мной связан, уже повод для зависти.

Саша, правда, не был похож на Ди Каприо. Ну, если совсем чуть-чуть. Просто  я смотрела «Титаник», у Ди Каприо челка падала на лоб точно так же, как у Саши. Этого достаточно.

—  Ага. Только я его ненавижу! А Ди Каприо меня раздражает!

— Почему ты его ненавидишь? — Галя ожидала другого, может, вздохов и ахов, какой Саша хороший, а тут раз… ненавижу.

—  Потому что он СВОЛОЧЬ.

—  И как это выражалось?

—  Ну-у… — я подбирала слова. Оказалось, это сложно объяснить. — Он не упускал ни одну возможность, чтобы сделать мне больно. Это, вообще-то, не история любви, а история мести. Однажды мы поссорились и больше не могли остановиться, мстили друг другу за все. Это как в игре, то один выиграет, то второй. Попеременно. Когда один отомстит и расслабится, у второго появятся силы, месть получится изощренней… В этом смысле мы равны друг другу.

Я улыбнулась.

—  И как же эта месть выглядела? — Галя находилась в шоке и спросила после паузы.

—  Нужно уйти первым. Ну, или как-то показать, что абсолютно безразличен.

—  А он тебя любил? — задала Галя вопрос, поставленный совершенно неверно.

—  Скорее да… — я никогда не думала об этом. — Но, мне кажется, он для этого чувства мало приспособлен. Во всяком случае, я любила его раз в десять больше, а на его счет стараюсь не обольщаться.

Я рассказывала о Саше, но почему-то возникало ощущение, что не о нем. Что это неправда. Но в чем неправда? 

—  Так, может, вы еще помиритесь? — как-то наивно предположила Галя.

—  Помиримся? Из этой игры выхода нет. Он будет строить крутого, а я слишком гордая, чтобы простить первой. Знаешь стихотворение? «Гордым легче, гордые не плачут..»

—  Нет, — Галя изумилась.

Гордым легче — гордые не плачут
Ни от ран, ни от душевной боли,
На чужих дорогах не маячат,
О любви, как нищие не молят.
Широко раскрылены их плечи.
Не гнетет их зависти короста.
Это правда — гордым в жизни легче.
Только гордым сделаться непросто.*

*Л. Татьяничева.

— Он мальчик из богатой семьи, — объяснила я Гале. — Спесивый и самовлюбленный. Что тут может быть хорошего?

— А Жора тебе нравится?

«Гера?» — я не понимала, как Галя могла мешать всё в одну кучу.

— Нет. Мне нравятся блондины.

— Тогда почему ты с ним?

— Но надо же с кем-то быть.

«Я потому и с ним, что он мне не нравится.»

—  Бедный Жорочка, — вздохнула Галька. —  Он так за тобой бегает.

«Бегает? — внутри что-то расширилось и подскочило к самому горлу. — Неужели и Галя заметила его странное отношение? Где, когда она могла это увидеть? Когда подбежал? Или когда приглашал танцевать? И почему она назвала его «бедным»?» 

Мысли завертелись в голове, но я себя притормозила: «Куда разогналась — то… Ты, что забыла? Не обольщайся! Нет никакого особого отношения, и чувств тоже никаких нет. Гера — не жертва! И не бегает он, не бегает… Он не подойдет больше. Такого мне еще никто не прощал!»

— А тебе кто-нибудь здесь нравится? — я перевела тему на Галю.

— Мне нравятся Антон и Никита, — сказала Галя застенчиво.

«Губа не дура! — я еле сдержалась, чтобы не хмыкнуть.-  Никита! О, да! А Антон? Интересно, тут есть хоть одна, которой бы он не нравился?

— Они такие лапочки! — восхитилась Галя.

«Какие же они лапочки? Они самовлюбленные! Но главное! У Гальки же никаких шансов!!!»

— Да. Ничего, — ответила ей вслух, отметив, что Гера в зону Галиных симпатий не входил, но вовсе не от того, что якобы «мой парень», а потому что не «лапочка».

— Антон напоминает мне Андрея Болконского из «Войны и мира», — Галька воодушевилась поощрением. — Такой же красивый и благородный.

«Ага, и такой же разочарованный своим окружением,» — встреча с Антоном на базаре все еще оставляла во мне неприятное чувство. Он напускал на себя столько холодной вежливости.

— Да, очень похож! Просто один в один! Но мне не нравится князь Андрей, — я говорила об Антоне. — Он такой правильный, такой погруженный в себя, такой холодный. Он не может любить по-настоящему.

«Так, как мне надо!»

— Хм… Но он же влюбляется в Наташу Ростову?

— Ага, влюбляется, — и в Наташе Ростовой я уже видела себя. — Но в итоге Толстой убивает его, потому как не знает, что делать с ним и этой любовью. Между ними ее быть НЕ МОЖЕТ.

— Ты анализируешь «Войну и мир» явно не из учебника, — заметила Галька. — Я никогда такого не слышала.

«О, да! Если твоя мать — учитель литературы, анализ «Войны и мира» входит в тебя с пеленок!» — я усмехнулась.

—  А Наташа Ростова тебе нравится? — на сто процентов Галя была от нее без ума.

— Наташа Ростова — дура. Она чувствовала, но не думала. Не понимаю, чем в ней можно восхищаться?

Лицо Гальки вытянулось.

— Кстати, вполне логично, что она стала «дородной самкой», — я продолжила. — Другого от нее и не следовало ожидать.

— Да… — произнесла Галька задумчиво. — В конце она меня, правда, разочаровала… Знаешь! Такого мне еще никто не говорил!!! В учебниках принято восхищаться Наташей, это же любимая героиня Толстого!

«А это и не из учебника…»

—  Вот вы где! — зашел в беседку Владимир Николаевич.

Я вскочила. Почему-то стало стыдно за то, ЧТО я говорила. Казалось, ЕМУ это говорить нельзя. Он — физик, а значит, мои понятия не стыковались с его… простыми, логичными и… правильными.

— Уже отбой, на улице находиться запрещено…

«Зря Вы это сказали! — стыд во мне резко заменился злостью. — Меня, МЕНЯ! подчиняли… «Кого меня? Меня? Меня — мою бессмертную душу!» *

* слова Пьера Безухова из «Войны и мира», Л.Н. Толстой.

Так и подмывало спросить с вызовом: «Мы что не можем у корпуса посидеть? Мы находимся на территории! Неужели так неукоснительно нужно следовать правилам и ложиться в одиннадцать? Разве мы не свободные люди?»

«Несвободные.»

— Простите! Мы как-то забыли! — Галя пролепетала как прилежная ученица.

Я взглянула на нее с изумлением: «Извиниться? Подчиниться силе? НИКОГДА!»

— Бегите… — но Владимир Николаевич произнес мягко, отошел в сторону и взглянул на меня. Он всегда как-то угадывал мои мысли… Я успокоилась. 

—  Где вы пропадали? — спросила Ирочка, когда мы зашли в комнату.

— Мы сидели в беседке и болтали, — ответила ей честно.

Ирочка удивилась:

— Вас искали.

В кровати я долго не могла уснуть, лежала и радовалась. День, до краев наполненный событиями, закончился. Но ЗАВТРА ждал еще один такой день, а после ЕЩЕ и ЕЩЕ. День из МОЕЙ настоящей жизни. «Он так за тобой бегает!» повторяла Галины слова. «Вас искали…» — потом слова Ирочки. А Гера, может, тоже искал. Приятно.

 

— Мама! — говорила я прошлым летом, гладя соседскую кошку. — Вот я раньше животных любила и все время их тискала. Поэтому они не любили меня!

Кошка вертелась около ног, подставляя то голову, то спину. Мама собирала ягоды.

—  А теперь я спокойно к ним отношусь. Поласкаю и отпущу: гуляй, где хочешь. Вот она и бегает за мной  как привязанная…

—  Хм… — сказала мама, не понимая, куда я веду.

— Может, Сашу так же приручить?

— Приручи, — ответила она спокойно, и я начала просчитывать, как лучше это сделать.

— А твой Саша потом не будет под дверью орать? — засмеялась мама. — Как твоя кошка?

— Нет, — но задумалась.

Кошка своей любовью иногда раздражала, в такие моменты жутко хотелось ее прогнать, но я терпела, чувствуя, будто ей обязана.

«Но Саша… Саша — не кошка. Он не может надоесть.»

— Не будет, — отрезала категорично. — Он же далеко!

 

Далее Глава 5


Эта страница была показана 863 раза.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *