Глава 3 Romantic Collection 8

Автобус поехал, в салоне выключили свет.

— Темнота — друг молодежи! — по салону пронеслись одобрительные возгласы.

Я удивилась, чего они так радуются, единственные, кому темнота  была  на руку, это мы с Герой. Но мы даже не разговаривали. 

— Рома! — крикнул Гера громким шепотом в проход, при этом перевесился через подлокотник, полностью отвернувшись от меня, голос его показался неприятным.

—  Рома! — позвал Гера еще раз.

Рома сидел в самом начале, он не мог слышать.

«Успокойся и сядь, — мысленно сказала я Гере, но тот упорно продолжал. Он не нравился мне всё больше и больше. Наконец-то Рома откликнулся. 

— Ром. Передай газировку! — попросил Гера.

«И это всё, что тебе нужно?» 

Рома, конечно, снова не расслышал. Гера начал повторять, показывать руками, передавать просьбу по рядам, в общем, увлекся. Напряжение его спало, он выглядел довольным, контролировал перемещение бутылки, смеялся, возмущался, когда из нее хотели отпить, и… раздражал меня. 

Я отвернулась к окну: «Занимаешься? Занимайся. Я не буду обращать на тебя внимание!»

А за окном ничего не видно, только дорога подсвечивалась фарами, да что-то большое чернело вдали. Я почувствовала себя одинокой.

***

Моей любимой книгой была «Сто лет одиночества» Маркеса.  Когда я жила на даче, то читала ее второй раз.  Мне нравилось, что одно и то же имя там повторялось из поколения в поколение. Аурелиано Буэндиа.

Саша когда-то хвастался, что он четвертый Александр Александрович, а это означало, что  Сашу, его отца, деда, прадеда и прапрадеда звали одинаково. В «Сто лет одиночества», правда, все заканчивалось всеобщим вырождением на последнем, пятом, Аурелиано Буэндиа.

***

—  Будешь? — Гера обратился ко мне и протянул газировку, я взяла, отпила и вернула. 

—  Спасибо.

***

На даче со мной жила кошка. Она ходила  по пятам и мурлыкала.

—  У тебя никаких дел нет? — спрашивала я ее. — Ну, мышей там половить или с котами повстречаться? Можно подумать, ты здесь ради еды. Но я редко тебя кормлю! Ты съедаешь, но не уходишь. Какой тебе, скажи, интерес в гулянии со мной по дороге?

Кошка терлась о ноги.

— Нормальные кошки с людьми не гуляют. Им просто лень этим заниматься. А тебе-то какой интерес?

***

И ты сердцем моим словно листьями теми играешь…

В автобусе включили музыку, и меня словно пронзило. Показалось, что слова песни как-то странно подходили к Гере: «Я боюсь твоих губ, для меня они словно погибель». Я вдруг почувствовала сильное возбуждение,  мы в темноте и можем делать все, что угодно, нас никто не услышит из-за музыки и не увидит из-за спинок кресел.

Но никто, никто не увидит,

Но никто, никто не узнает,

Кто, кто её тайна. Кто-о-о-о?

 Эти песни просто кошмар! Я стала ощущать, что мне хочется прикоснуться к Гере. Наши руки лежали рядом на подлокотниках, я посмотрела на них, а воображение начало рисовать уже ТАКИЕ картины!

Гера не двигался, казалось, он вообще прирос к креслу и в превратился в камень.

«Если ЭТО чувствуя я! То что же чувствует ОН?»

И вдруг он своим плечом коснулся моего.

Стало приятно. Я  не отстранялась, хотелось больше. И с каждым толчком автобуса наши предплечья соединялись. Медленно. В итоге,  мы плотно прижимались друг к другу всей поверхностью руки от плеча до локтя, но при этом делали вид, что всё произошло случайно.

«А вдруг, это я? Я первая коснулась?» — мне хотелось, чтобы инициатива исходила от него, и при первой встряске я отодвинула руку.

Гера не придвинулся сразу, а подождал другого толчка и соединил нас в прежнее положение. Я снова слегка отстранилась, он снова подвинулся. Моя рука находилась уже на самом краю подлокотника, и нужно было или убирать ее совсем или оставлять на месте. Я не убрала.  Всю оставшуюся дорогу мы так и ехали, не глядя друг на друга, не разговаривая, не шевелясь, но прижимаясь друг к другу с какой-то необъяснимой страстью. 

Автобус куда-то повернул, проколесил по дорожкам и остановился. Я стала искать свой рюкзак, Герка наклонился за пакетом, и мы разомкнулись. Я тут же почувствовала, что хочу сейчас же от Геры избавиться. Мы встали, он остановил для меня напор людей, тоже желающих выйти, я проскочила и постаралась оторваться, поместив кого-то между нами, но Гера четко следовал за мной. Спустилась из автобуса, попыталась скрыться в толпе, но он нашел меня и там. Он встал рядом и далеко не так, как на перроне. Теперь, кто бы на нас ни взглянул, понял, что мы ВМЕСТЕ! 

 —  Где ты оставила свою сумку? — спросил Гера.

—  Где-то…  — ответила я тихо. — В середине…

Он усмехнулся, и это меня задело. Его усмешка звучала так, что все девчонки дуры, не помнят, куда кладут свои вещи. И если до этого я сомневалась, стоит ли сбегать, теперь утвердилась. 

Выгрузили багаж, толпа ринулась, ряды смешались, я нырнула в самую гущу, обошла одного, другого, спряталась за третьим и через некоторое время поняла, что Гера за мной не идет. Воспряла духом и деловито кого-то спросила:

—  А где сумки, которые лежали в середине? — голос мой уже не был тихим.

—  Вон туда выгрузили! — мне показали за автобус, и я обрадовалась, что Гера там не найдет.

Я улыбнулась, и впервые с момента выхода из поезда ощутила собственную силу. Независимость! Ни от девчонок, ни от парней.

***

Я мечтала о Саше и, когда пришло зачисление в ШОД, еще с большей силой стала представлять прогулки с ним по осеннему городу. Почему-то рисовалась аллея с опавшими листьями, пар изо рта и легкий мороз. Красивые листья, кленовые. Мы идем и пинаем их ногами.  Эти образы были так приятны, что я представляла картину вновь и вновь. 

***

Сумка обнаружилась быстро.

— Куда теперь идти? — обратилась к какой-то девчонке.

— К корпусу сказали. Вон, по той дорожке!

Но, чтобы добраться до той дорожки, нужно пройти достаточно много на открытом пространстве, где Гера, конечно же, меня найдет! Оставалось надеяться, что он уже у корпуса. Я подняла сумку на плечо и почувствовала себя мишенью.

Старалась идти как можно быстрее, не оглядываться, впереди уже виднелись спасительные деревья, в тени которых можно  скрыться, но… услышала:

 —   Давай помогу.

«Черт!»

—  Не стоит, — ответила Гере холодно, в надежде, что  уйдет.

—  Давай, — повторил он и усмехнулся.

«Блин. Ты все равно не отстанешь! Тогда хоть сумку неси!»

Я поставила сумку  на землю, а Гера подхватил ее свободной рукой. Далее  я шла как на эшафот, понимая, что сейчас все нас заметят и отделаться от того, что мы пара, будет уже невозможно. 

Показалось здание. Душа ушла в пятки. Но, подойдя поближе, я заметила только нескольких девчонок. Успокоившись, что свидетелей немного, остановилась около них, повернулась к Гере и неопределенно подняла на него глаза.

—  Куда поставить? — спросил он и взглянул на меня, но странно, будто хотел  чем-то заслониться.

—  Здесь… — указала я место перед собой.

Опустив сумку, Гера  быстро развернулся и исчез. Я подошла к девчонкам и скромно опустила голову.  Тут до меня дошло, что они завидовали. Никто им не помогал, а мне прямо до корпуса донесли сумку. 

«Эх,  может, плохо, что свидетелей мало… Почти никто и не видел…»

Когда все девчонки собрались,  руководитель-женщина объявила:

— Мы приехали на день раньше, поэтому наш корпус еще не готов. Эту ночь проведем в другом месте. Нам выделили комнату для девочек и для мальчиков. Пойдемте! 

На этот раз я приготовилась занять себе лучшее место и не зевать. Но не только я. Мы оравой влетели в комнату, Юлька, Наташка и Ирка заняли кровати у стены, а мне досталось место рядом с Машкой. Такому соседству я не очень обрадовалась, но куда деться. 

Комната оказалось большой и пустой, словно казарма. Стены с масляной краской до половины, железные койки и байковые одеяла. А главное! Стульчики из детсада. Все это вызвало во мне стойкое чувство стыда, и не только во мне. 

—  Куда нас привезли? — пошли недовольства. 

—  Черте что? Они хотят, чтобы мы ВСЕ спали в одной комнате?

— Я отказываюсь здесь спать! Пусть ищут другой корпус! Это не моя вина, что мы приехали раньше!

Громче всех выступали Юлька-аристократка и Машка. Раздражение набирало обороты.

— Надо сходить к руководителю! Пусть меняют помещение!

—  Надо сходить! Надо сходить! — но выступающие девчонки никак не могли решить, кому это поручить. 

Уж точно не мне. Я, конечно, для солидарности делала недовольное лицо, но меня и с места бы никто не сдвинул.

—  Надо! Надо!

Пару раз открывалась уже дверь, но затем закрывалась в нерешительности. Звучали обвинения с адрес большинства, что нельзя оставлять это дело просто так. В итоге,  Машка решилась:

—  Я пойду! Я не собираюсь оставаться в этом сарае! Лучше буду спать под открытым небом!

И эта перспектива мне понравилась! Ночь! Под открытым небом! Я знала, КТО очень быстро окажется рядом.

Машка вышла, но через пять минут вернулась.

—  Ну? Что? — обступили ее девчонки. 

— Да ничего. Сказали, уже поздно что-то решать! Говорила же, нужно всем идти!!!

— Я всё равно не собираюсь здесь ночевать! — заявила Юлька.

— Это же клоповник какой-то! — вторила ей Наташка

—  Вы как хотите, но я в этой комнате не останусь! — Ирочка тоже выражала свое мнение.

— Нужно просто всем вместе устроить бунт. Но именно всем! — предложила Машка.

Ради ночи я готова пойти и на бунт. 

— Именно так и нужно сделать! — поддержали девчонки.

Они еще долго кричали, но на пороге появился сам Владимир Николаевич.

—  Мы здесь не останемся! — это вызвало новую волну протеста. — Верните нас обратно! Мы будем спать на улице!

—  Девочки! Уже поздно, ночью никто не поменяет нам помещение. Давайте сегодня поспим здесь, а завтра обсудим, -Владимир Николаевич объяснял все спокойно. 

—  Везите нас назад! Нам здесь не нравится!

—  Билеты у нас только на определенное число, поменять их не получится.

—  А нас не волнует! Мы хотим нормальных условий!

—  Вы устали, перенервничали. Вам здесь обязательно понравится.

Я поражалась его выдержке. Моя мама давно бы уже дала всем по мозгам. Как треснула бы указкой по стенке, все бы и успокоились…

—  Мы объявляем бунт!!! — заявила Машка

—  Давайте соберемся в холле и обсудим, — Владимир Николаевич был абсолютно невозмутим. — Мальчики тоже должны участвовать.

«А он умный человек… Мальчики…»

—  Как хотите, но мы от своего не отступим!

Мы все направилась в холл, а я не представляла, как девчонки с тем же напором смогут выступать при парнях.

Холл оказался большой комнатой с серым ковролином и с теми же детсадовскими стульчиками по периметру. Я представила на них парней. Ладно, мы девчонки. А они-то по 180 и выше. 

Парни молча вышли из своей половины и встали поодаль. Антон, Рома, Гера, остальные за ними.

Антон с отрешенным видом стал слушать девчачьи визги, показывая, что терпеливо ждет окончания спектакля. Рома невозмутимо принимал все, что бы ни происходило, а Гера испытывал совершенно другие желания. Он вообще не интересовался происходящим. Я случайно встретилась с ним взглядом и почувствовала пульс в области легких.

—  Мы будем ночевать здесь, пока нас не переселят! Мы будем ночевать в холле! — кричала Юлька.

И я уже нарисовала картину: все спят вповалку…ночь… темно… Гера окажется рядом со мной. И что  делать? Мы явно не будем спать…

Я чуть отступила назад, понимая, что сейчас он следит за каждым моим шагом. Требования, истерики, визги, крики, одни и те же увещевания Владимира Николаевича вдруг стали фоном для меня, и на этом фоне я смотрелась как нельзя лучше. Юлька плакала, ее глаза некрасиво покраснели. Наташка выкрикивала требования голосом, который из капризного стал омерзительным. Даже Ирочку перекосило, она потеряла свою симпатичность. Быть спокойной среди обезображенных истеричек!!! Что может быть лучше?!

Я сделала еще шаг назад и села на стульчик. То и дело поднимала на Геру глаза, но смотрела не в лицо, а просто, рассеянно, на тело. Поморщилась от визгливого выкрика.

—  Ты чувствуешь? — спросила его мысленно.

— Чувствуешь, — ответила за него. — Ты должен это чувствовать. И ты будешь помнить меня всю жизнь. Постоянно.

Гера казался растерянным, хотя я  видела только его темный силуэт на фоне желтых электрических лампочек.

—  Ты будешь помнить меня всегда, — продолжила ему внушать. — Всю жизнь. 

Девчонки своего не добились. Они сдались. Сначала на их лицах проступила усталость, а потом желание просто пойти спать.

 

Далее Глава 4


Эта страница была показана 940 раза.

Пожалуйста, поделитесь, если страница оказалась полезной!
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Facebook
  • Одноклассники
  • LiveJournal
  • Twitter
  • Tumblr
  • Мой Мир

Глава 3 Romantic Collection 8: 1 комментарий

  1. Нравится. Очень. Это я в 15 лет, те же переживания, те же события. Я тоже не считала себя красавицей, но шарма, как сейчас понимаю, не была лишена. Мальчикам нравилась, тоже ездила на все олимпиады подряд, на сборы коммунарские. Новые девочки, мальчики со своими симпатиями. Хорошо пишет Шарлотта, хочется читать, язык ясный, литературный, без просторечий, жаргонизмов. Нравится. Себя узнаю, Ее понимаю.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *