Глава 2 Romantic Collection 5

***

Вечером, во время большой остановки, все выбежали на улицу, а я осталась. Достала дневник, но не успела написать и пары строк, как в проходе тут же появились Антон и Гера.

Смутились.

—  Мы пришли играть в карты, — объяснил Антон.

— Девчонки на улице, —  вежливо  ответила им, как будто сама не могла их интересовать. — Но они скоро вернутся.

Мне было абсолютно все равно,  останутся они или уйдут. Если останутся — хорошо, мне будет интересней в их компании, если нет — смогу что-нибудь записать.

Антон с Герой секунду подумали, но все же прошли и сели. Я постаралась закончить фразу. 

—  А что ты пишешь? — спросил Антон.

— Дневник, — ответила  несколько удивленно, и в голову не могло прийти, что Антон может спросить об этом.

—  И о чем же ты пишешь?

Я улыбнулась. Вообще-то, писала о нем. Как подсела вчера, спросила, не помнит ли.

— О чем думаю, о том и пишу! — засмеялась.

Антон больше не приставал. Они с Герой залезли на верхние полки и  начали о чем-то болтать. Но писать я уже не могла,  внутри проснулась тревога, что и этот дневник будет однажды украден. Я перевернула страницу и замалевала имя Громова, если эти записи будут прочитаны, хотя бы о нем никто не догадается. Спрятала дневник, подсела к окну и стала слушать парней.

Они говорили о чем-то своем, о каких-то кассетах или приборах. А за окном темно, фонари и такие… характерные вокзальные звуки.

— Почему ты такая грустная? — вдруг спросил меня Антон.

Грустная? Я удивилась.

— Не знаю, никто же не развлекает! —  постаралась придать себе веселость.

— Теперь мы с Жорой будем тебя развлекать!

Я воодушевилась.

Первые пять минут они еще обращались ко мне, что-то спрашивали, но потом снова чем-то увлеклись и забыли. Антон, умно рассуждая, объяснял что-то Гере, а тот смотрел на него с уважением и чуть ли не всем телом впитывал информацию. Почему-то я  почувствовала  недостаток под названием «женский пол». «Сколько бы ты чего-то ни изучала, ты всегда будешь глупее мужчин». А ведь я все прошлое лето потратила на компьютеры, и знала о них все от программного обеспечения до «железа».

Я перестала улыбаться и делать вид, что мне интересно. Конечно, они не обязаны  меня развлекать, но и я не обязана изображать  радость.

—  Что-то ты опять невеселая, — заметил Антон.

—  Ага, — отозвалась просто, даже не улыбнувшись.

Антон слез с полки:

— Пусть тебя пока Жорик развлекает, — распорядился он и вышел.

Я тут же залезла на место Антона, высунула голову в окно и почувствовала волнение. Если с парнями невозможно разговаривать, то их хотя бы можно чувствовать! Нельзя  отрицать тот факт, что Гере я нравлюсь.  Интересно, с чего он опять начнет разговор.

Мне хотелось чего-то волнующего, чего-то берущего за душу, хотелось каких-нибудь признаний, от которых бы сердце останавливалось…

Но Гера сказал какую-то ерунду.

— Это не то! — вздохнула я про себя и принялась слушать, что ни к Гере, ни ко мне и вообще ни к кому из этого поезда не относится. Он рассказывал о своей собаке, причем бывшей, которую нужно было выгуливать утром и вечером. Я смирилась, что узнаю все неважные факты из его жизни.

—  Никогда не заводи собаку, если живешь в высотном доме! — Гера еще успел мне дать совет. 

— Серьезно? — переспросила я.

— Да! — ответил он, не заметив издевки. — Могу даже справку дать!

— Справку? — я повторила с еще большей иронией.

— А что! Дам справку! Собака в высотном доме — это не дело! — убежденно утверждал Гера, и я засомневалась в его умственных способностях.

Зачем мне справка? Я даже собак не люблю.

Тут вернулся Антон, положил локти на наши полки и спросил:

—  Ну, как тебя развлекал Жора?

Я засмеялась и слезла вниз.

—  Он предложил выдать мне справку, как плохо держать собаку в высотном доме, — почему-то захотелось показать Антону, что с Герой у меня ничего нет.

—  И я в этом полностью уверен! — Гера тоже быстро слез вниз и встал рядом с Антоном.

В его голосе прозвучала агрессивность, а я почувствовала укол совести. Может, не стоило над ним так издеваться? Скромно опустила глаза и сделала вид, что очень маленькая и наивная девочка. И тут вернулись блондинки. Наташка с изумлением посмотрела на меня, затем на Геру и Антона. А так как мое лицо к тому времени ничего не выражало, она удивилась чему-то в ИХ лицах.

Стали играть в карты, Гера занял место рядом со мной. Но снова сидел напряженно, ни на миллиметр не поворачивая головы в мою сторону. Он не вызывал во мне положительных эмоций, но от него шла какая-то странная, сильная энергия, направленная только на меня. Это удивляло. Мне даже казалось, что ее можно увидеть, вот она, пульсирует между нами по кратчайшему расстоянию, скоро аж искру пробьет.

Мое колено находилось всего в нескольких сантиметрах от Гериной спины, и я слегка к ней прикоснулась. Гера тут же подался назад, чтобы прикосновение было не таким легким. 

Получалось, что мы внешне и не двигались, а теперь сидели прижавшись друг к другу. Я отклонила колени к стене. Но Гера резко двинулся и снова соединил нас. При этом не изменил ни серьезного выражения лица, ни какой-то странной сосредоточенности. 

Я не могла понять, что он вызывает во мне. Что-то среднее между раздражением и неприятием, но его безумное стремление, не понять на чем основанное, притягивало.

— Ты в меня влюбишься! — мысленно сказала его спине. — Влюбишься!

Что-то подобное уже было на выпускном в девятом классе.

***

Тогда на мне было красное платье, которое всем очень нравилось. Я выходила за аттестатом, (меня, как отличницу, вызвали первой) и, как выразилась мама, «зал ахнул». Понятно, что она преувеличивала. Но потом почему-то многие девчонки и их мамы подходили ко мне и называли то балериной, то дюймовочкой.

— Дай хоть подержаться за это чудо! — сказала одна из них и обняла меня за талию.

Мы отмечали в ресторане. Паша со своим ансамблем пел весь вечер в основном Цоя, правда, явно фальшивил в «Звезде по имени солнце». Он ходил королем и вальяжно обнимался с Мариной, которая бросалась на него при каждом удобном случае.

Танцевать меня никто не приглашал. Оно и понятно, я же дочь классного руководителя, так что особо не надеялась и не особо расстраивалась. Зато Пашу это более чем устраивало. Каждый раз, когда начинался медляк, он самодовольно подходил к Марине, всем видом показывая, что не ко мне.

И вот, когда заиграла последняя песня, я направилась собирать свои вещи, как вдруг услышала:

—  Давай потанцуем.

Я тут же развернулась и, не глядя на приглашавшего, положила руку ему на плечо. Даже не поняла, кто это! 

Мама потом рассказывала, что Пашечка, заметив, что я с кем-то танцую, Марину с себя словно сбросил. Даже плечами дернул, будто скинуть хотел. Но я этого уже не видела. 

Парень оказался высоким и светловолосым, хотя я видела только шею и рубашку. Я боялась поднять голову и старалась так догадаться, кто это мог быть. Перебрала весь Пашечкин ансамбль, но парень ни на кого не походил. 

Я была в таком восторге от приглашения, что во время танца моя рука, расслабленная и нежная, «случайно» соскакивала с плеча неизвестного, после чего я возвращала ее, а она снова соскакивала. Я как бы гладила его. А он обнимал меня, но далеко не так, как одноклассники на школьных вечерах, а… чувственно.

— Как тебя зовут? — спросил он.

Я удивилась, почему он не знает моего имени. Назвала.

— А меня… — он произнес, но я не расслышала.

— Как? — переспросила, подходя к нему еще ближе.

—  Коля! — парень в свою очередь нежно наклонился надо мной.

Кузьмин что ли? Я аж перестала улыбаться, испугавшись, что такие старания ради Кузьмина (был такой парень из параллели, какой-то придурок). Мы сделали оборот, я убедилась, что Кузьмин танцует рядом,  слава богу, не со мной.

— Ты идешь в десятый? — вопрос снова поставил меня в тупик. Конечно, иду в десятый, не в ГПТУ же мне идти.

—  Иду.

— А ты как учишься?

—  Хорошо, — ответила, чтобы не разочаровывать сразу, что я отличница.

—  А я плохо. Ужасно, — честно признался Коля и подкупил своей искренностью. Он говорил с такой добротой, как еще никто со мной не разговаривал. 

Я прислушалась к словам песни: «Девчонка-девчоночка, темные ночи, я люблю тебя, девочка, очень…» Почему-то легко представилась моя талия под его рукой, мое тонкое тело… 

—  А что, твоя мать — классный руководитель? — спросил Коля уж больно беззаботно.

—  А ты не знал?

— Ты пойдешь с нами? — и после этого вопроса вся моя нежность сошла на нет. Я перестала гладить его по плечу и положила руку жестко.

—  С кем это с вами?

—  С ансамблем.

Я не могла идти с его ансамблем, я вообще никуда не могла идти. Я ничего не отвечала, и оставшуюся часть песни мы танцевали молча. 

 Коля не отпускал меня до последней ноты. Но когда все остальные танцующие уже разошлись, я отошла на шаг, преодолевая его легкое, но все же сопротивление, высвободила руку и наконец-то на него посмотрела.

Внешней красотой Коля не отличался. Серые глаза, большеватый нос и волосы невыразительного пепельного оттенка. Но в целом, если не уделять внимания деталям, лицо казалось приятным. Особенно по тому, что он смотрел на меня так, будто видел перед собой ангела.

—  Ты пойдешь? — с надеждой спросил он еще раз, не сводя с меня глаз.

Я рассердилась. Он не понимал, о чем просил! Я не могла идти с ним, меня бы ни за что на свете не отпустила мама. И я убежала в раздевалку. 

И только там до меня стало доходить, что танцевала я и гладила парня по плечу на глазах у ВСЕГО КЛАССА!

Я протискивалась между девчонками, надеясь, что никто и ничего мне об этом не скажет, но услышала:

—  Что за мальчик? — спросила Светка.

—  Не знаю…

—  Она танцевала с мальчиком!!!  — выкрикнула Танька как важную новость.

И остальные одноклассницы, которые до этого занимались чем-то своим, бросили дела и уставились на меня.

Да. Событие года. Я танцевала с мальчиком! А то, что Марина чуть не облизала Пашу, никого не интересовало.

— О-о-о! С ма-а-альчиком! Симпатичный?

—  Нет, — я злилась, хотя  неприятно так говорить, Коля такой добрый…

—  Что он тебе сказал?

—  Он пригласил пойти с ним.

—  Раз приглашают, надо идти.

Я не хожу с любыми лишь по тому, что меня пригласили! Но я не ответила, забрала свой пакет, протиснулась между девчонками и вышла в зал.

А он  ждал! Стоял на том же месте и ждал. Я улыбнулась, растерялась, остановилась. В его глазах читалось восхищение. Никто не смотрел на меня так долго и так прямо.

Коля подошел и взял пакет из моих рук. Я не сопротивлялась. Он УХАЖИВАЛ! Я была в шоке! Выйдя из ресторана, остановилась в нерешительности.

— Пойдем с нами, — Коля остановился рядом со мной. — Будет весело.

Я смотрела на камни под ногами, но при этом чувствовала, КАК он смотрит. Не отрываясь, будто боится, если отвернется, я исчезну. Что это?

И я посмотрела на него. Хотелось, чтобы он запомнил меня. Но не на вечер, неделю или год, я желала, чтобы он всю жизнь меня помнил, вот с этого дня и до самой смерти. Но не знала, как это сделать, и стала внушать ему глазами. 

Может, я походила на сумасшедшую. Мое лицо не отражало эмоций, которые бы соответствовали только что произошедшим событиям. Ведь мы просто танцевали! Я смотрела Коле в глаза, и мне казалось, что показываю ему ДРУГОЕ. Что-то постоянное и незыблемое, что-то не привязанное ко времени.

— Ты запомнишь меня навсегда! — внушала ему.

Я отгоняла от себя мысли, что занимаюсь какой-то ерундой, и на самом деле в моем взгляде нет ничего, заставляющего меня запомнить, а тем более навсегда. Но все же настойчиво продолжала Колю гипнотизировать.

А потом … он… влюбился. Коля смотрел мне в глаза не более минуты, сначала нормально, а затем раз … и провалился. КУДА-ТО!

Коля все повторял с какой-то грустной периодичностью, чтобы я шла с ним, потому что там будет хорошо. А я только хмурила брови и ничего не говорила. 

Я знаю, я тебя теряюу-у-у…

Я знаю, это на-а-а-а-авсегда…

Пела группа «Белый Орел».

Я опустила глаза, взяла пакет из его рук, развернулась и только тогда посмотрела по сторонам. Сколько времени мы так стояли? Я никого не видела, а сейчас почти все разошлись. Мама была неподалеку, решала какие-то оставшиеся организационные вопросы, и я подошла к ней. Больше не смотрела на Колю и не знала, на месте он или уже ушел. 

Я знала, что мама меня ни за что бы не отпустила. У меня не было выбора. С ансамблем! Боже! С теми, кто, кроме мата, ничего и не слышал? С их пошлостью, тупыми разговорами и желанием только выпить?

Я шла домой с мамой и Дашкой, которая тоже считалась хорошей девочкой.  Шла и  думала, что Коля — дурак.  Он мог проводить меня! Это же Белые ночи! Мы могли вместе идти и разговаривать.

И все же  Коля немного, но походил на Сашу. 

Далее Глава 3


Эта страница была показана 1053 раза.

Пожалуйста, поделитесь, если страница оказалась полезной!
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Facebook
  • Одноклассники
  • LiveJournal
  • Twitter
  • Tumblr
  • Мой Мир

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *